Его гвардию и прислугу я распустил, а потом набрал новую. Штат хоть и был гораздо скромнее: всего семь человек вместо тридцати, но этого пока хватало. Некоторое время я уговаривал Вику переехать. Стас же согласился почти сразу.

— Да это же настоящий замок! Да еще и с артефактами! — восторженно кричал мальчик, когда мы обсуждали переезд.

— Но… но оттуда далеко до администрации… — нерешительно искала аргументы Вика.

Было видно, что в силу характера, девушка просто с большим трудом принимает изменения в своей жизни. С Владимиром она гуляла целый месяц, прежде чем осталась у него на ночь. Я тогда еще подумал, что Малинин терпеливый. Видимо, Вика ему и правда нравилась.

— Вообще-то, — я оперся о столешницу, положил голову на сплетенные пальцы, — ближе, чем от нас.

Все важные разговоры нынешних членов дома Орловских привычным делом проходили за широким столом гостиной, вечером, при тускловатом свете люстры, в которой недоставало ламп.

— Да, — продолжал я, — Предлесье находится за рекой, вне пределов города. Но от него до центра ближе, чем от нас, со стороны полей.

— Но что же делать с нашим домом?! — цеплялась Вика из последних сил.

— Стол, — хохотнул я, — можешь забрать.

Девушка посмотрела на меня очень серьезно и задумалась.

— И все вещи, которые посчитаете нужными тоже. А дом будем сдавать. Как и поля вокруг него. Своего дела у нас пока нет, так что деньги с аренды будут нелишними.

Наши споры продолжались еще несколько дней, потом, наконец Вика сдалась.

С Мирой мы еще несколько раз виделись, после нашей спасательной операции.

— Как Глеб? — спросил ее я, когда мы увиделись все в том же парке, где встретились во второй раз. Девушка была не одна. Теперь ее сопровождала свита охраны. Было ясно, что она вернулась к дому Фоминых.

— Он увидел такие вещи, — грустно ответила драконица, — которые лучше не видеть ребенку в его возрасте.

Я не ответил, только понимающе кивнул.

— Мы улетаем в Москву, — посмотрела на меня Мира, — Дом отправляет Глеба на лечение. Как физическое, так и психологическое. Братик хочет, чтобы я была с ним. И я буду.

— Это правильно решение, — улыбнулся я.

— И… — девушка посмотрела на меня как-то нерешительно, — я буду скучать, Павел Замятин.

— Да Хлодвиг, я рад, что вы поправились, — проговорил я в трубку, — и помню, что дуэльный фестиваль начинается через три дня. Я там буду. Наш уговор в силе.

Со смерти Синицына прошло три недели и все стало мало-помалу устаканиваться. Однако, стоит сказать, что гибель такого аристократа, и переход его имущества Орловским встряхнули весь юг. Об Орловских заговорили. Одни говорили с уважением, другие с опаской. Некоторые с откровенным презрением.

Для меня же это значило лишь одно — дом Орловских выходит из тени. Становится значимым.

Середина июля дышала настоящим жаром. Душный вечер собирал на небе грозовые облака. А я, одетый в светлые брюки чинос и легкую джинсовую рубашку с подкатанными рукавами ждал Тамару на лавочке у большой центральной площади Екатеринодара.

Параллельно болтал с Пушкиным о делах. С девушкой мы виделись редко. Несколько раз болтали по телефону.

Однажды, от ее деда одноглазого герцога пришло сообщение с благодарностью. Присланное с неизвестного номера, оно говорило о том, что Мясницкий скрывается. Кажется, его отношения с орденом Новой Маны повернулись не лучшим образом после того, как он воспользовался моей помощью.

А когда я узнал, что он хочет еще и встретиться со мной зачем-то, то это меня удивило. Собственно говоря, я ждал Тамару именно за тем, чтобы она отвела меня к Герцогу.