Они находились внутри маленького золотого монокля, который, жужжа, как насекомое, носился по лесу, над вырубленным там пятачком. Монокль юркал туда-сюда и время от времени поглядывал вниз, на колонну-портал.

Удобная штука, этот монокль. При помощи него Семен узнал о человеке из Ордена Новой Маны, который стоял за всем, что случилось с Замятиным. Семен даже удивился, когда узнал, насколько этот человек могущественен здесь, на юге. Удивился и насторожился.

Проследив за его людьми, которых Замятин убил в форме зверя, Семен узнал о портале-колонне в лесу. Увидел, как вернулась из тайного места Елена Петрина. Малиновский также знал, что Павел Замятин во всем разобрался и ушел в тайное место за Олегом Петриным. Бедные брат и сестра. Пришлось же им натерпеться из-за своего родственника.

Сейчас Малиновский ждал, выберется ли кто-нибудь из портала до расцвета. Если нет, это значит, что черная спора, которую он дал Замятину, сделала свое дело, и теперь и Павел, и маг-предатель Бояринов, мертвы. Семен почти наверняка знал, что так и будет.

Он видел лес и очищенную круглую площадку вокруг колонны. Семен приказал моноклю подняться над вершинами деревьев, чтобы рассмотреть, встает ли солнце. Оно вставало.

У себя в шатре Малиновский улыбнулся. Кажется, все прошло успешно. Внезапно он уловил краем линзы монокля какую-то вспышку. Обратив взор летающего артефакта вниз, Семен аж внутренне вздрогнул. Он даже почувствовал неприятные мурашки, пробежавшие по спине.

Рядом с колонной стояли Замятин и Петрин. Было ясно, что они перенеслись из тайного места. Оглянувшись, пошли к лагерю.

Когда Малиновский приказал моноклю лететь домой и вышел из транса, первым делом он увидел, как трясутся его руки.

— Проклятье, как? — сглотнул Семен, тронул вспотевший лоб, — как он выжил?

Сосуд черной споры был заколдован. Он должен был взорваться, когда Замятин и маг крови окажутся слишком близко. А учитывая стиль боя Бояринова, это было неизбежно.

Малиновский вскочил и забегал по кабинету.

— Ладно, — бормотал он себе под нос, — только спокойно. Еще не все потеряно. Все еще можно исправить, — голос Семена дрожал, — только придется действовать иначе.

Глава 12

На этот раз в “нигде” была ночь. Теплый ветерок приятно шуршал листвой деревьев. На ночном небе тут и там проскакивали искры падающих звезд. Полная луна освещала все вокруг.

Катя ждала меня у аккуратного шалаша, который был построен под большим раскидистым дубом. И девушка снова была иной. Выглядела не так, как раньше.

Когда мы с Петриным вернулись в лагерь, было около четырех утра. Первым делом я пошел к Малиновскому. Сколькзий тип удрал с фестиваля, а мне пришлось вернуться в шатер. Спать хотелось чудовищно. Мне казалось, что я едва не теряю сознание.

Непонятно было, что сыграло тут больше: общая усталость, черная жижа, что теперь занимала весь мой черный ореол или, может, это Катя звала меня? О последнем я подумал только тогда, когда оказался в нигде. Забавно было, что я даже не помнил, как упал на свою лежанку.

— Паша, — улыбнулась девушка, — я соскучилась.

Я не ответил, только улыбнувшись направился к ней. Как обычно, в нигде я был в своем настоящем теле. И как обычно, обнаженным.

Обнаженной была и Катя. Когда я увидел, как девушка, изящная и гибкая, стояла у шалаша, то сразу заметил, что в ней что-то изменилось. Но только приблизившись, в свете луны я понял, в чем было дело: кожа Екатерины изменила свой цвет.

Если раньше Катя была странным серокожим существом, то теперь все было иначе. Ее идеальное тело стало белокожим, а на щечках, от смущения играл румянец.

— Ты другая, — улыбнулся я шире, — совсем другая. И выглядишь живой.