После, мы вернулись в башню. В ней было три этажа, которые соединяла между собой узкая каменная лестница. Второй, почти такой же широкий, как и первый, был пуст. Обстановка внутри напоминала ту, что бывает в бараках: большие общие комнаты, где могут жить разом много людей. Только мебели там не было и царила разруха.

Третий этаж был другим. Меньше размером, он представлял собой коридор и две небольшие комнаты. В одной оказалась заброшенная спальня, в другой — кабинет. И последний заброшенным не казался.

Когда мы вошли сюда, то увидели письменный стол, на котором стояли свежие, совсем недавно догоревшие свечи (а некоторые еще горели), и лежали какие-то бумаги.

В небольшой открытой клетке сидела и смотрела на нас магическая почтовая синица.

У противоположной стены стояла старая лежанка с матрасом, набитым сеном.

— Он ждал тут, — оглядывая помещение, проговорил я. Все это — ловушка. Ловушка для меня.

— Для тебя? — непонимающе посмотрел Олег, — почему? Чем ты так важен?

— Долгая история, — отмахнулся я и пошел к столу.

Там стал рыться в бумажках.

— Смотри, — позвал Олег, — там люк наверх.

Обратив взгляд туда, куда указывал прокуратор, а именно, в угол комнаты, я и правда наткнулся на люк.

Железная лестница, вмонтированная в стену, вела вверх, к деревянной дверце люка.

— Не торопись, — проговорил я, — мне нужно кое-что посмотреть.

Я стал лазить по ящикам стола. Первые два оказались пусты. В третьем, среди каких-то тряпок я нашел ее — черную книгу.

Когда я взял дневник в руки, то внутренне почувствовал какое-то облегчение. Будто камень упал с плеч. Книга так и покоилась внутри свертка тряпочной материи, немного маслянистой от контакта с обложкой.

Положив дневник на стол, я принялся разворачивать тряпки. На миг мне показалось, что книги там не будет, и это новая подстава. Но нет. Я увидел, ставшую привычной обложку, и даже улыбнулся. Взял книгу в руки.

И только тогда произошло странное. Обложка, вернее, тот черный материал, из которого она состояла, внезапно пришел в движение. Он потек и будт бы полез ко мне. Довольно быстро, вся черная субстанция словно впиталась в мои пальцы. Под ней была просто черная, немножко потрескавшаяся кожа обложки.

— Какого? — я бросил книгу на стол и обратил взгляд на руки.

Пальцы были чисты (насколько они могут быть чисты после такой драки), следов черной жидкости на них не было.

— Ну, ты скоро? — раздался за спиной голос Олега, — я хочу уже выбраться отсюда.

— Подожди. Еще не все.

Прокуратор вздохнул. Я же попытался открыть книгу, и та не поддалась. Подумав про пробирку с иглой и кровью, я растерянно похлопал себя по карманам, и вспомнил, что давно оставил ее в шатре. Черт… Совсем вылетело из головы…

И все же, интересно. Что произошло? Помнится, одноглазый граф упоминал, что книга пропитана некой черной спорой. Если она так прореагировала на мои прикосновения, значит ли это… что в том сосуде была черная спора?

Взяв книгу, я положил ее обратно в тряпки и завернул. Потом принялся рыться в бумажках. Большинство записок и каких-то документов были старыми и полуистлевшими. Но одну записку я все же нашел. Пожелтевшая бумага и немного обгоревшими краям указывала на то, что ее носила в себе магическая птица.

В записке была лишь одна строчка: “Я приду за ним и книгой на рассвете. Во имя Новой Маны. К. С.”

— Что? — спросил Олег, когда я подошел к окну.

Там, из-за леса уже показалось солнце. Оно окрасило небо и верхушки сосен алым.

— Биться можешь? — посмотрел я на Олега.

— У нас гости? — он ответил решительным взглядом.

— Сейчас пожалуют, — я показал ему записку.