Потом доспехи стали распадаться, превращаясь в черный дым. Так, вся жижа покинула мое тело, вернувшись в общий поток маны.

— Вот сука, — выругался я и добавил матом, — что это было?

Вернув проводник в ножны, я посмотрел сначала на кучку мяса, в которую превратился маг, а потом на башню.

Она была каменной, сложенной из грубых черных блоков, к тому же казалась очень ветхой.

— Что ж, — выдохнул я, — у меня теперь будет очень много вопросов к Петрину и Малиновскому.

Что это была за жидкость? Она впиталась в ореол. Но такой магии я никогда в жизни не видел. Судя по реакции Бояринова, он тоже. Если я использую ее у кого-то на глазах, то привлеку лишнее внимание. Нужно понять, как она работает.

— Руптис! — Выкрикнул я и указал подальше в землю.

Как я и ожидал, вместо привычной магической пули, проводник выстрелил черным шипом. Воткнувшийся в землю, шип тут же взорвался. Сука… эта магия очень сильна… И она очень… другая. Но за нее мою душу могут вынуть из тела, чтобы посмотреть, как она работает. Нужно узнать, возможно ли переключаться между обычным режимом и этим.

— Но сначала, — проговорил я вслух и направился к башне, — надо бы тут все обыскать.

Олега я нашел почти сразу. Достаточно было заглянуть во все темницы. В одной из них и содержался Петрин. В отличии от мага крови, прокуратора действительно сковали антимагическими кандалами.

Выглядел он почти так же, как Бояринов, когда я его нашел. Только одет был не в обноски, а в нормальную дворянскую одежду: черные штаны с высокой талией и красными лампасами и белую, хотя и порванную, рубаху.

Его лицо, худощавое в обычном состоянии, сейчас опухло. Измазанное кровью, оно было покрыто синяками и ссадинами. Длинноватые волосы слиплись от крови.

Говорить он не мог, потому что рот Олега был забит кляпом.

Когда я вошел, Петрин тут же уставился на меня исподлобья. Я приблизился и освободил ему рот. Для этого пришлось вытащить оттуда чуть ли не полметра каких-то тряпок.

— Кто ты? — холодно спросил он первым делом.

— Олег Петрин? — кивнул я на него.

— Да, — согласился он, — а ты… видимо, Игнат Орловский? Черт, я думал ты младше. Где Бояринов? Я слышал шум в башне, а потом и на улице. Где он? Как ты остался жив?

— Бояринов мертв, — проговорил я.

Петрин тут же скривился, недоверчиво посмотрел на меня.

— Мертв? Не может быть. Ты хочешь сказать, что убил его в одиночку? Да никогда в жизни не поверю. В прошлый раз на него напали три прокуратора разом. Все трое погибли.

— Давай, — я сел рядом с ним на корточки, — я скажу тебе, как будет. Сначала я задам тебе несколько вопросов. Если ответы меня устроят, то я освобожу тебя.

— А если нет? — сжал растрескавшиеся губы Петрин.

— В твоих же интересах, чтобы устроили.

— Тогда я солгу, — поднял он подбородок.

— Что ж, — я посмотрел на него немного иронично, — вон там, во дворе, валяется то, что осталось от Бояринова. Если все будет хорошо, ты даже посмотреть сможешь на эту кучку отбросов. Но если солжешь, — я навел ему на горло острие проводника, — то я узнаю, будь уверен. И тогда ты станешь такой же кучкой мяса.

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, но Олег не выдержал взгляд, отвел его.

— Я согласен. Но хочу узнать, что с моей сестрой? Я знал, что она должна была заманить тебя сюда. И, кажется, справилась с задачей. Она жива?

Заманить? Интересно. Елена упоминала лишь о том, что должна была украсть книгу. Проклятье… Вопросов все больше.

— Жива.

— Слава предкам, — облегченно выдохнул Олег и поднял глаза к потолку, — я боялся за нее.