— Предки, — заплакала Тома, прижавшись ко мне, — я думала, мы умрем!

— Тихо, — прижал я ее, — не умерли. Куб получилось отключить.

— И это странно, — всхлипывая проговорила девушка.

— Почему?

— Потому что открыть куб-убийцу может только тот, кто его настроил, но никак не жертва.

— Это черный тессаракт, — задумчиво проговорил Виктор, рассматривая открытый куб.

— Это куб-убийца, — ответила Тома.

— Не так важно, что это. Главное, что мы разобрались, — поджал я губы. Ни в комнате Стаса, ни в Викиной, такой херни нет. Нужно перестраховаться и проверить остальные.

Мы собрались в небольшой гостиной комнате, где привыкли бывать. Стас и Вика, после того как мы проверили их комнаты, были немножко напуганы, но вскоре отправились спать. Они валились с ног.

— Самое странное, — задумалась Тома, — что Игнат смог открыть куб. В таких артефактах сам куб — лишь защитная оболочка. Открыть или закрыть его может только тот, кто запрограммировал кристалл.

Черный куб, раскрытый, лежал на столешнице. Рядом, на платочке, разместился и черный кристалл.

— Нет, — Виктор, до этого опиравшийся на стол, выпрямился и скрестил руки на груди.

Он выглядел помятым, уставшим, а теперь еще и не выспавшимся. Но, хотя бы чистым. Видимо, Матрена отвела его в гостевую ванную. А судя по тому, что физиономия у Виктора была не такая хмурая, как обычно, молодая служанка составила ему компанию во время водных процедур.

— Да, — нахмурилась Тома.

— Это черный тессаракт, девочка из ордена, он реагирует на каждого, в чьем ореоле есть хотя бы одно заклинание черной споры.

Я переглянулся сначала с ним, потом с Томой.

— Это что-то вроде магической мины.

— Ну вопервых, роялист, я не состою в ордене Новой Маны. Мой дедушка состоял, и то вышел оттуда. А вовторых, тут стоит два зачарования, — Тома указала на камень, — я попробовала просканировать его на столе для артефакторики. Природу магии он не показал, но условные зачарования выявил.

Тома посмотрела на меня и продолжила:

— Перове — сон. Второе — человек, расположенный внутри магического круга, который мы видели.

— Значит, он сработал бы, если бы я лег на кровать и заснул.

— Черная спора превратила бы твою голову в гнилую труху, а ты даже не успел бы понять, что происходит, — Виктор пожал плечами, — может быть только бы успел проснуться.

— Так вот как ты лечил меня, и Миру, — задумалась Тома, — у тебя есть магия черной споры? Поэтому ты смог открыть куб.

— Есть, — кивнул я, — Получил от Малиновского. Случайно.

— Случайно быть не может, — отрицательно помотал головой Виктор, — Черная спора — это боевой набор заклинаний, разработанный самим Сновидцем. Только по его воле маг может получить спору.

— Сновидец, — я задумался, — Малиновский упоминал о нем. Но мы враги. Он не мог разрешить мне черную спору.

— Та еще мразь. И верно, не мог. — скривился Виктор, — никто из роялистов не знает ни имени, ни личности этого человека. Но все прекрасно осведомлены, что неподчинение — это смерть от его руки. Напялит свою золотую маску, и ходит… — он зло прыснул, — воплощение ужаса, мля…

Золотая маска? Сновидец… Что-то здесь слишком много параллелей с Шепчущим Во снах… Проклятье… Неужели это он? Глава роялистов общался с Катей… И… и даже помогал ей усиливать меня при помощи ореолов. Но зачем это ему? Зачем это Сновидцу? А может тут лишь совпадение? Нужно скорее наведаться к Кашмарнице, поговорить с ней на эту тему.