— Вон за той акациейэ. Пойдем, — махнул я рукой.

Мы побрели меж деревьев, обходя объемные стволы. Одетые, скорее как егеря, в удобные и практичные комплекты одежды, мы медленно, но верно чертили окружность вокруг замка. Точки должны были располагаться более-менее ровно относительно друг друга, поэтому, перед постановкой каждой, Виктор поднимался в воздух, чтобы оценить, удачно ли мы выбрали место.

— Чуть опуститься нужно, — вернулся он на землю и принял человеческий облик, — пошли кривовато.

Я отпил воды из фляжки и встал с камня. Шли мы уже около двух часов. Однако, окружность должна была быть нарисована за один раз. Виктор сказал, иначе план не сработает.

— Попробуем пройти той тропой, — указал я на бегущую между деревьев дорожку, — опустимся немного и проверим снова.

Виктор ничего не ответил, только кивнул, и мы потопали дальше.

— О черной споре я больше ничего не знаю, — ответил он, когда я снова спросил его про этот вид магии, — все, что знал, рассказал еще вчера днем, когда мы обсуждали тессаракт. Спора это оружие. Но она достаточно универсальна, чтобы использовать ее разными способами. Можно, как наступательное средство, можно как яд.

Виктор показал мне мешочек, содержимым которого и был вчерашний кристалл из куба. Только теперь он был расточен Виктором в порошок и смешан еще с какими-то ингредиентами, названия которых он называл мне, но я не запомнил.

— Ну или как защиту, — продолжил Виктор.

— Главное, не накосячить с формой.

— И с глифами, — кивнул он, показал мне бумаги, на которых были начертаны руны, — надеюсь, Тамара не ошиблась, вычерчивая их.

— Я в ней уверен, — проговорил я, переступая большой корень, — главное, просто точно повторить. Тогда все сработает.

Пройдя ниже, мы остановились у большой акации. Виктор вороном взмыл в воздух, чтобы окинуть взглядом округу. Когда я увидел, как он садится на вершину акации и превращается в человека, чтобы повязать сигнальный красный платок, то принялся искать подходящее место для глифа.

— Идеально, — приземлился он, — получается более-менее окружность. Сука… — он аккуратно снял с одежды несколько иголок, которые, видимо, впились в кожу прямо через ткань, — но на акацию я больше не полезу!

— Ты сам ее выбрал, — пожал я плечами, подкапывая подходящий для глифа валун.

— И то верно, — вздохнул он и опустился рядом, на присядки, — кажется, я вечно выбираю не то что нужно. Или не тех. У меня всегда было ощущение, что я не на своем месте в роялистах. А уйти я боялся.

— Из них можно было уйти?

— Нет, — вздохнул он, — нельзя. Я уверен, меня будут искать и попытаются убить. Не простят предательства.

— Ты считаешь себя предателем? — посмотрел я на него.

Виктор не ответил. Видя, что я подготовил место, он встал. Приблизившись, запустил руку в мешочек с порошком.

— Давай, я попробую, — проговорил я.

— А… да, вот, — передал он мне мешочек, — может, у тебя лучше получится. За мной пришлось исправлять в прошлый раз.

Слыша, как Виктор тихонько мнется, решается ответить, я принялся чертить защитный глиф, внимательно соотнося его с тем рисунком, что дала мне Тома.

— Манаактивное вещество, — буркнул Виктор, — постоянно поглощает ману из воздуха и дает магический эффект.

— Я знаю, что такое манаактивное вещество, — проговорил я беззлобно, выводя очередную завитушку, — ответь, пожалуйста, на вопрос.

— Считаю ли я себя предателем? — Вздохнул Виктор и уселся на толстый корень, вышедший наружу, — скорее клятвопреступником.