Передо мной появился линейный портал. Петрин успел. С электрическим треском и разрядами молний я вошел в зависший передо лицом овал. А потом вынырнул под ногами Стерхова. Вернее, должен был вынырнуть, однако твари в балахоне там уже не было.

Прямо на лету я принял человеческий облик. А потом почувствовал мощный гравитационный удар. Грохнуло. В спину больно что-то ударило. Затрещала сухая древесина.

— Вы думали, молокососы, — говорил Стерхов, сидя на обросшем плющом декоративном обелиске из камня, видимо, изображающим место силы, — что сможете сладить со мной? Вдвоем? Как же вы тупы.

Я попытался пошевелиться, но не смог. Чувствовал, как магия гравитации прижимает меня к сломанному стволу дерева. С трудом повернув голову, я увидел, что Петрина также прижало к стене дома. Оцепеневшая госпожа Белова, прикрыв лицо руками, просто стояла посреди поля боя.

— Я буду разрывать вас по кусочкам, — выпрямился Стерхов, — убивать медленно, чтобы вы прямо прониклись тем, какие тупые вещи совершили, решив, что сможете победить меня вдвоем.

Я обратил внимание, что он указывал на нас двумя из четырех проводников. Их острия светились синим, обозначая поддержку заклинания.

— И, пожалуй, я начну с тебя, Петрин, — проговорил он, — в прошлый раз тебе повезло, но теперь…

Стерхов указал на него третьим проводником, и Петрин закричал. Я видел, как его конечности стали медленно вытягиваться. Нужно было действовать.

Я напрягся и попытался направить проводник на обелиск. С трудом, но это получалось. И это заметил Петрин, но главное — он не растерялся.

— Ты можешь говорить что хочешь, железный ублюдок! — Прокричал он, кривясь от боли, — но за то, что ты нарушил кодекс, тебя найдут прокураторы и разберут по винтикам! Никому не дозволено нарушать кодекс! Кодекс — залог сильной России.

— Кодекс — это компромисс, глупый мальчишка, — надменно сказал Стерхов, — если бы его не приняли, то мы бы выиграли в войне! Вся Европа, была бы частью империи!

— Тогда магическим родам пришел бы конец!

— И плевать! Кодекс — это трусость!

— Молодец… молодец, Олег, — сжимая зубы и сопротивляясь магии, я медленно наводил проводник на обелиск, — заболтай его…

— Кодекс, — медленно распалялся Либрий, — затормозил рост могущества страны!

— И упорядочил жизнь дворянства. Теперь дома не режут друг друга по любому поводу!

— И пусть резали бы! В конце-концов остались только сильнейшие! А теперь мы имеем засилье слабаков, вроде вас!

— Упрямый старый дед, — Петрин уже зажмурился от боли, — ты просто устарел! Ты не способен принимать новое! Это показала твоя служба в прокураторах! Ты просто пережиток!

— Зато, я умею так, — холодно проговорил Либрий и повел проводником. Петрин вскрикнул, когда его нога с хрустом скрутилась влево.

— Руптис Максима! — перекликнул я Петрина.

Красный сгусток магии ударил в обелиск. Камни и крошка брызнули в стороны, защелкали по стенам дома и неухоженной плиточной дорожке, большой кусох бультыхнулся в прудик. Стерхов успел уклониться. За долю секунды до взрыва он прыгнул на невероятную высоту. Прицепился к стене дома, словно паук. Он был нечеловечески быстр. Словно бы видел все наперед. И я догадывался в чем тут дело. Нужно бы проверить свою гипотезу о маске.

— Хитрый мальчишка, — засмеялся он хрипловато, — думал взять меня врасплох? Ты слишком медленный. Слишком нерасторопный.

— Уходите, госпожа Белова, — ровным тоном проговорил я, поднимаясь.

Женщина отняла руки от лица, удивленно посмотрела на меня.

— Госпожа Белова останется здесь, — угрожающе сказал Либрий.