Тогда она поняла, насколько этот старик был дорог Эвелину.

— Меня изумляет ваша работа, святой отец, — сказала она, когда магистр Джоджонах с помощью камня стал исцелять раненого.

На самом деле Пони вскоре осознала, что она искуснее умеет пользоваться силой самоцветов, чем этот магистр. Ничего удивительно, если вспомнить, каким искусным и умелым был сам Эвелин.

— Пустяки, — ответил магистр Джоджонах, когда рана затянулась.

— Для меня это не пустяки, — возразил раненый и рассмеялся.

— Но как замечательно, что вы это делаете, — с воодушевлением произнесла Пони.

Она действовала интуитивно, следуя голосу сердца, хотя разум буквально кричал и требовал, чтобы она вела себя осторожно и немедленно замолчала.

Пони быстро огляделась, убедившись, что никто из монахов не вернулся за магистром, затем тихо добавила:

— Однажды мне пришлось встретиться с одним вашим монахом. Санта-Мир-Абель — так называется ваш монастырь?

— Именно так, — рассеянно ответил Джоджонах, ища глазами тех, кому еще может потребоваться его врачевание.

— Он был замечательным человеком, — продолжала Пони. — Удивительным человеком.

Магистр Джоджонах вежливо улыбнулся, собираясь двинуться в путь.

— По-моему, его звали Эберли, — сказала Пони.

Монах резко остановился и повернулся к ней. Вместо вежливой улыбки его лицо выражало искреннее удивление.

— Нет, по-моему, Эвенбрук, — на ходу придумывала Пони. — Боюсь, я забыла его имя. Видите ли, это было несколько лет назад. И хотя имени я не помню, я никогда не забуду этого монаха. Я встретила его, когда он в Палмарисе помогал какому-то уличному попрошайке. Его действия во многом напоминали ваши. И когда тот несчастный предложил заплатить за помощь и извлек из своих лохмотьев несколько монет, Эберли… Эвенбрук… как бы его ни звали, с благодарностью принял деньги, а затем добавил к ним намного больше своих и незаметно опустил нищему в карман.

— Удивительно, — пробормотал Джоджонах, кивая головой в такт каждому ее слову.

— Я спросила у него, зачем он так поступил с монетами, — продолжала Пони. — Ведь он мог бы просто отказаться от платы. Он ответил, что кроме здоровья очень важно сохранить в этом человеке чувство собственного достоинства.

Последние слова Пони произнесла, широко улыбнувшись. История эта была правдивой, только она произошла не в Палмарисе, а в небольшой деревушке.

— Тебе так и не вспомнить имя этого брата? — спросил Джоджонах.

— Эберли, Эвенбрук… что-то похожее на эти имена, — покачав головой, ответила Пони.

— Может быть, Эвелин? — подсказал Джоджонах.

— Возможно, святой отец, — ответила Пони, не желая говорить лишнее.

Но ее очень воодушевило, насколько потеплело лицо магистра Джоджонаха.

— Я же сказал, поторапливайтесь! — донесся со стороны дороги резкий голос нового настоятеля Сент-Прешес.

— Эвелин, — повторил магистр Джоджонах. — То был Эвелин. Всегда помни это имя.

Он дотронулся до плеча Пони и зашагал прочь.

Пони следила за удалявшимся магистром. Она не знала почему, но неожиданно мир показался ей чуточку лучше. Она направилась к Элбрайну. Элбрайн все так же стоял возле Дара, заслоняя от посторонних глаз бирюзу.

— Теперь мы можем двигаться? — нетерпеливо спросил он.