Торговец повернулся к своим спутникам, которые сбились в тесную кучку, кутаясь в тяжелые солдатские плащи, обнаруженные в кладовой.

— Проклятые твари все еще в городе, не забывайте об этом, — продолжал он. — Прежде чем они решат поохотиться за его пределами, нам нужно убраться подальше отсюда. Лошадей оставьте в конюшне — они нам пока ни к чему. Да и вам самим лучше бы вернуться в дом. Нет смысла торчать здесь под дождем. Снаружи должен остаться кто-нибудь один, кто будет наблюдать. Пусть он смотрит хорошенько, и если увидит в небе над Тиарондом что-то крупнее воробья, то немедля должен предупредить остальных. Заприте окна и двери. Рохалла, не присмотришь ли ты за Аннас, пока нас не будет?

— Конечно. — Рохалла, почти утонувшая в плаще, сшитом на рослого мужчину, улыбнулась девочке и взяла ее за руку. — Мы придумаем, во что поиграть, пока вы не вернетесь…

Тормон в сопровождении Сколля спускался вниз по тропе. По левую руку от них возвышался темный, влажный утес. Бессчетные века назад эту дорогу вырубили в скале. Каменный козырек, уже порядком выветренный, нависал над тропой, укрывая её от дождевых капель, которые с каждой минутой становились все тяжелее. По правую руку скала отвесно уходила вниз. Облака и влажный туман заполнили пропасть, милосердно скрывая от путников истинную высоту обрыва. С этой стороны тропа ограждалась стенкой высотой по плечо, назначенной предохранять путешественников от падения. Сколль радовался этому обстоятельству до тех пор, пока не приметил, что раствор, скрепляющий камни, давно уже размыло непрерывными дождями. Слабо верилось, что стена выдержит его вес, буде он поскользнется и упадет на нее. Она казалась слишком хрупкой преградой между ним и неминуемой смертью на дне пропасти. Впереди ревел водопад, причем по мере их приближения казался все более мощным, свирепым и угрожающим. С каждым их шагом рев низвергавшейся воды становился все громче и яростнее, и у Сколля закружилась голова.

Идти было непросто. Сколль с трудом сохранял равновесие на мокром камне тропы. И он, и Тормон то и дело оскальзывались, рискуя упасть при каждом неверном шаге. Большим подспорьем им служили посохи, еще совсем недавно бывшие копьями. Немногим раньше Пресвел обнаружил их в углу барака и предложил отрезать пики, дабы изготовить дорожные посохи.

«Забудь об этом, — проворчал тогда Тормон. — Не стоит их портить. Я буду рад любому оружию, какое мы только сможем добыть. А копья отлично послужат нам посохами и с рабочим концом. Мы должны радоваться, что они у нас есть».

Вспоминая об этом, Сколль ухмыльнулся. Уж эти мне городские хлюпики! Ничего-то они не умеют… (Тот факт, что сам он провел в стенах Тиаронда всю свою жизнь, за исключением нескольких последних дней, как-то вылетел у Сколля из головы.) Этим горожанам несказанно повезло, что с ними в отряде есть двое опытных и практичных мужчин.

Гул водопада стал слишком громким, лишая их возможности переговариваться. Сколль съежился. Здесь в воздухе висела мелкая водяная пыль. Изморось пропитала его одежду и волосы тяжелой влагой. Поднялся ледяной ветер. Он задувал все сильнее, гулким свистом отдаваясь среди скал и грозя смести путников с неверной тропы.

Сколль задрожал. Если ветер скинет его в водопад, массы воды расплющат его в лепешку — с такой же легкостью, с какой он сам раздавил бы насекомое, не вовремя попавшее под башмак.

Сколько же можно, в конце-то концов? Если мы вскорости не дойдем до туннеля, нас сбросит прямехонько в пропасть!

Как и предполагал Тормон, бесконечные месяцы дождей значительно повысили уровень реки. Водопад разбух и разросся. К ужасу Сколля, каскад полностью перекрыл вход в туннель.