— И я хорошо плаваю, — уверяла она Рохаллу с серьезностью, от которой больно сжалось сердце девушки.

Потребовалось немало времени, чтобы разубедить упрямого ребенка, и даже сейчас Рохалла знала, что не преуспела до конца. В конечном итоге Аннас сдалась и вот теперь заснула, совсем обессилев от слез.

— Завтра она начнет все сначала с новыми силами, — устало сказала себе Рохалла. — И что тогда прикажете с ней делать?

Она не отдавала себе отчета, что говорит вслух до тех пор, пока Пресвел не отозвался.

— Мы всегда сможем скинуть этот маленький кошмар со скалы, — с чувством пробормотал он. — У меня до сих пор в ушах звон стоит.

Стоя на одной из нижних кроватей, куда она забралась, чтобы проверить, спит ли Аннас, Рохалла посмотрела на Пресвела. Он сидел на столе, скрестив ноги, словно портной. Она открыла было рот для резкого ответа, но потом задумалась.

Пресвел тоже переживает. Он и леди Серима были близки много лет, и эта потеря ранила его гораздо сильнее, чем он готов признаться даже себе самому.

—  Ты же знаешь, — сказала она осторожно, — Аннас будет нуждаться во всей доброте и понимании, какие мы сможем ей дать в ближайшие дни. Я не верю, что Тормон мог выжить в этом потопе.

— Так же, как и Серима. Ты это хочешь сказать, верно? Теперь мы предоставлены сами себе.

Бросив последний взгляд на Аннас, Рохалла отпустила край верхней кровати и спрыгнула на пол, угодив в грязную воду.

— Фу-ты!

Веранда дома возвышалась над землей, но этого оказалось недостаточно, чтобы уберечься от наводнения. Когда вода начала подниматься, они провели жуткие полчаса, собирая вещи первой необходимости — еду, питьевую воду, сухую одежду и одеяла, ламповое масло, корм для лошадей и, по счастливой случайности, немного сухой растопки и дров. Они сложили все на верхние кровати, стараясь успеть и соревнуясь в скорости с водой, хлынувшей в дверь и прибывающей с каждой минутой.

Теперь ночь отступала, и вода начала спадать. В мерцающем свете лампы Рохалла разглядела на стене влажную полосу, обозначающую ее первоначальный уровень — на два или три дюйма выше, чем сейчас.

— Наконец-то наводнение заканчивается. — Она была рада сменить тему. — Может, через несколько часов мы сумеем развести огонь и начать понемногу сушить вещи.

Девушка забралась на длинный стол рядом с помощником Серимы и наклонилась над краем, чтобы выжать промокшую юбку.

Пресвел посмотрел вверх. Его глаза были мутными и запавшими от отчаяния и усталости. Каждая линия сгорбленной фигуры, казалось, говорила о поражении.

— И что потом? — фыркнул он. — Когда спадет вода, что мы будем делать дальше? Куда мы пойдем — и как? Если думаешь, что кто-то из нас знает, как управляться с этими лошадиными монстрами в конюшне, то жестоко ошибаешься. Мы никогда не были так далеко от города, мы даже не знаем…

— Святой Мириаль! — Рохалла так разозлилась, что готова была наорать на него, и только присутствие спящего ребенка удержало ее. Вместо крика раздалось ее гневное шипение. — Почему, во имя всего святого, ты спрашиваешь об этом меня? Я женщина, я вполовину младше тебя, и ты ждешь, что я стану нянчиться с тобой, так же как с Аннас?

Рохалла пожалела об этих словах, как только они вырвались, но было поздно.

Пресвел вздрогнул, словно от удара, и поза его стала еще более жалкой.

— Похоже на то, — сказал он тихо. — Когда я привел тебя в дом Серимы, я хотел разделить с тобой трудности и беды, хотел заботиться о тебе. Как я мог предполагать, что произойдет такое? Ты заставила меня устыдиться, Рохалла.