Но Элиас не обратил на плененную лестницей девушку внимания. Поглядел, качая головой, на меня. Будто не Агния, а я опростоволосилась.

— Где твои мозги, Лилит? Кулон использовать не догадалась?

— А?

— Тот, что у тебя на шее висит?

— Э-э-э… Так он же… это… не обладает серьезной защитой и…

Элиас вздохнул и закатил глаза.

— Моя матушка внушила эту чушь? Ну-ну. В ее репертуаре темнить и недоговаривать. Трилистник — мощный темный артефакт из тайников семьи. Он не только чужую магию отражает, но и разрушает многие заклятья. Сожми его и тяни силу. Торопись.

Голова загудела, как огретая скалкой тетушки Дот. Мощный артефакт?! Из запасов Ван-се-Росса?! Да отправляйтесь вы непроходимой пустыней!

— Лилит! — грозный окрик младшего герцога вернул разбежавшиеся мысли на место.

Я сжала трилистник, ощущая кожей каждый изгиб.

Ничего. Обычный металл. Слабый амулетик. Максимум на что способен — наградить ведьму ее же наколдованными рожками.

— Тянись! — прорычал младший герцог.

Если б передо мной стоял не Элиас, от которого герцогиня Виктория потребовала всяческого содействия моей бедовой персоне, я бы решила, что ученики устроили гадкий розыгрыш. Делегировали самого смелого, а сами наблюдают из-за угла за моими бездарными потугами и ржут, как кони.

— Тянись!

Я сжала кулак сильнее, острые края больно вонзились вплоть: вот-вот кровь польет.

Первыми тепло ощутили пальцы. Словно коснулись прогретого на солнце песка. От них вверх — к плечу — побежали невидимые лучики, стимулируя каждый нерв. Глаза послушно закрылись, губы зашептали сами по себе:

— Растворись.

Агния охнула и покачнулась. Едва успела схватиться за перила, иначе б кувыркнулась вниз. Заколдованная ступенька отреагировала на мой приказ, но издевательским образом — прогнулась и вытолкнула ногу пленницы.

— В следующий раз не изображай тупицу, — посоветовал мне Элиас насмешливо. — А лучше запасись антивредительским эликсиром. Хорошее средство против бездарных выходок местных «умников». Побрызгали б на ногу и сразу отклеились. Чего застыли? Хотите, чтобы Дитрих вас до летних каникул не простила?

Элиас хмыкнул и довольный собой умчался вверх по лестнице.

Агния посмотрела на меня, как на чудо-зверушку.

— С каких пор у тебя в друзьях полноценные?

— Элиас мне не друг, — огрызнулась я, схватила сокурсницу за руку и потянула в сторону нужного класса. Младший герцог прав. Мы пропустили десять минут урока.

— Не друг? Он по доброте душевной пришел на выручку?

— Герцогиня Виктория покровительствует моей семье. Мама — лучшая хранительница цветов и трав на юго-западе Многоцветья. Ею дорожат.

Я не видела лица Агнии, но смешок услышала явственно. — Поэтому тебе подарили семейный артефакт?

— Наверное, — бросила я раздраженно.

Без язвительных замечаний виски иголками кололи тревожные мысли. Одно дело — глупая безделушка, презентованная с герцогского плеча. Другое — реликвия влиятельнейшей в Многоцветье семьи. Какого демона?!

Гневный голос Дитрих мы услышали шагов за десять до двери. Кто-то прыткий и без нас довел магиню до белого каления. Она громогласно обещала содрать с наглеца три шкуры и зажарить внутренности до хрустящей корочки.

— Может, не стоит? — предостерегающе округлила глаза Агния.

Но я уверенно взялась за дверную ручку. Не появиться на занятии хуже, чем опоздать.

Дитрих обернулась на скрип и замолкла на полуслове. Взгляд обжег раскаленным железом, и я поспешила уставиться в пол, отметив мимоходом в уме, что рядом с магиней стоит Нильс Бернарду и трясется, как травинка перед грозой.