Ученики зааплодировали, а я с трудом сдержала рвотный рефлекс. Ну и пусть мне не светят цветовые искры «истинного пламени», и я без огня траву на расстоянии нескольких десятков метров выжигаю!

— Твоя очередь, полуцвет, — осклабилась в ухмылке Дитрих. — Протяни ладонь.

Я не посмела ослушаться. Сама нарвалась на неприятности. Точнее, нарвалась Агния. Но раз я по собственной воле осталась с ней в коридоре, надо вытерпеть экзекуцию и чужое злорадство.

Вновь зазвучал мертвый язык. Все те же увещевания и хвалебные речи. Я стояла лицом к классу, но от большинства любопытных глаз меня закрывала Дитрих. Магиня взирала насмешливо, наслаждаясь моей никчемностью и «пустотой». Упивалась собственным превосходством.

Всё изменилось вмиг. Зрачки глубоких небесных глаз преподавательницы расширились, речь оборвалась. Но я почувствовала ЭТО еще раньше. Первым потеплел затылок, от него горячая волна побежала дальше — к вытянутой ладони, к самым кончикам пальцев. Я перевела на них изумленный взгляд и едва сдержала крик. Нет, я не увидела ярких искр, сыплющихся вниз, как у магини. Но по коже пробежали тонкие молнии. Едва заметные, черно-синие.

— Сядь на место! — приказала Дитрих прежде, чем молнии заметил кто-то еще. В голосе вместе с яростью прозвучал страх.

Дважды повторять не требовалось. Я миновала грань, отделяющую угол полуцветов от полноценных магов со скоростью прыткого зайца, не понимая, что сейчас приключилось. Плюхнулась рядом с Шемом, не смея глядеть на стерву-магиню.

Но она быстро взяла себя в руки.

— Продолжим урок. Что касается опоздавших, завтра вас ждет отработка наказания в кабинете мэтра Шаадея. Не сомневаюсь, он обрадуется помощникам. Это и вас касается, Нильс Бернарду. Появление в классе даже на секунду позже меня неприемлемо.

Я покосилась на проштрафившегося мальчишку. Но не заметила и намека на огорчение. На бледном лице застыла печать обреченности. Кажется, наказание Дитрих стало наименьшей из его проблем.

Глава 8. Ночь духа

Я весь день украдкой рассматривала ладони. И на оставшихся уроках, и во время обеда в секторе полуцветов, и в классе мэтра Шаадея, куда мы с Агнией и мальчишкой Нильсом явились отрабатывать наказание. Ладони, как ладони. Исчерченные линиями и не столь изнеженные, как у многих учениц. И всё же особенные, показавшие подобие цветовых искр.

Невозможно, но факт. Я сама это видела. Как и стерва Дитрих.

— Чего копаешься? — спросила Агния сердито. — По-прежнему не жалеешь, что осталась со мной в коридоре?

— Не жалею, — буркнула я и снова взялась за серебряный нож.

Потрошить рыб ради икры не самое приятное занятие на свете, но сама виновата. Хорошо хоть мэтр Шаадей, озаботивший нас троих «важным» делом, не стоял над душой. Пообещал вернуться к девяти вечера, объявив, что, если не разделаемся с парой бочек к этому времени, продолжим завтра. Агнию такой вариант не устроил, и она принялась за дело с рвением лучшей ученицы. Я копалась, от запаха рыбьих потрохов мутило — того гляди, наизнанку вывернет.

От Нильса, нарочно севшего от нас на расстоянии, прока было еще меньше. Он не привык марать руки, его нож не резал, а гладил белые брюха рыбин, и с каждой он возился минут пятнадцать. К тому же, мысли его витали точно не здесь. Отсутствующий взгляд и тяжкие вздохи подтверждали мою гипотезу о неприятностях, в которые загремел полноценный мальчишка. Впрочем, мне-то какое дело?

В девятом часу в класс заглянули два старшекурсника. Бросили косые взгляды на нас с Агнией, но предпочли не задираться. Два полуцвета — не один. Тем более, пришли они к Нильсу. Рыжеволосый верзила наклонился к уху мальчишки и что-то зашептал.