|
— Сгинь. Золотой клинок появился в моей руке, и я отточенным движением рубанул по зэку. Стоило мечу коснуться его плеча, ко во все стороны ударили тугие струны белёсого тумана. — Вот ты лживая тварь! — стоило на сцене появиться пелене, как я мгновенно всё вспомнил. — Ничего у тебя не выйдет! Клинок яростно кромсал липкий, прокисший туман, но он стремительно меня окружал, стирая зэков, зону и мои воспоминания.
* * * — Вперёд! — я стоял на стене и призывно указывал мечом на ровные шеренги северян. За моей спиной стояли УГи, Воины Макса и послушный моей воле белёсый туман. Хм, туман? — Назад! По ксурову туману… огонь!
* * * — Рив, я… понимаешь… — Не надо слов, — девушка, вместо того, чтобы убрать меч в ножны, отбросила его в стороны. — Ты такой красивый, такой сильный, такой мужественный… — А ты не Рив. Страх ошибки, подсознательная уверенность в моей правоте и… блеск моего клинка, вспарывающий живот амазонки… Струи мерзкого тумана, бьющие мне в грудь.
* * * — Михаил, отличная работа! Ты, как никто другой, достоин стать сначала князем, а потом и Императором! — сидящий за столом Яков Иванович, протягивает мне бокал с рубиновой жидкостью. — Вина? — Я не пью, и вы это знаете. Очередной росчерк Золотого меча, и очередная картинка распадается на клочья тумана.
* * * — Миша, молодец! Продержался до подхода Серебряных! Мы смогли выпнуть её за пределы нашего мира! Хотя, если бы мне дали ещё одну минуту, я бы сжег её к ксурам! — Что ты говоришь, — я скептически посмотрел на довольного собой Адена и доверительно прошептал — От тебя так и разит Скверной! — Не Скверной, а Бездной! — недовольно поправляет меня Пылаев и только потом замечает торчащий из груди Золотой меч. Полная нечеловеческой злобы улыбка, и Пылаев превращается в туман… Сколько это продолжалось, я не знал. Зато научился с полувзгляда определять неточности, а от прокисшего запаха меня уже чуть ли не выворачивало. В гимназии я побывал раз тридцать, на Заставе, в остроге и в наделе раз сорок, ну а в сцене победы над Бездной поучаствовал раз, наверное, сто! Дошло до того, что я мгновенно хватался за Золотой клинок. — Миша, молодец! Продержался до подхода Серебряных! Мы смогли выпнуть её за пределы нашего мира! Хотя, если бы мне дали ещё одну минуту, я бы сжег её к ксурам! — Серьёзно, — я скептически посмотрел на довольного собой Адена и машинально рубанул Золотым мечом. — Да ты… Стоп. Запах… исчез? — За что? — Аден, схватившись за разрубленное плечо, непонимающе уставился на меня. — Переиграла! Глаза отказывались верить, что я вернулся в свою реальность, но сердце чувствовало — я только что совершил чудовищную ошибку! Хорошо хоть ударил легонько — даже не в полсилы… — Он одержим! — за спиной прозвучал чей-то холодный голос, и в следующую секунду на плечи навалилась неподъемная тяжесть. — Нет! — отчаянно крикнул я, с трудом шагая к Адену, в глазах которого уже закручивалось яростное пламя огненного торнадо. — Прости, Аден! — Он точно одержим? — Мы не имеем права рисковать! Жезл! — Вася, помоги! — сил сопротивляться больше не было, и я упал на одно колено, но взгляда от Пылаева не оторвал. — Я случайно! Рана Пылаева тут же засветилась, и гримаса боли на лице Пылаева сменилась задумчивостью. — Ритуал! — воззвал невидимый мне демонолог, тот самый обладатель холодного, как лёд голоса. |
