— Ещё раз, глубже, надо позвоночник перебить! — командовал граф.

«Позвоночник?» — в панике подумал я, глядя на шею животного, состоящую из сплошных мышц.

Жаль, что на капище нельзя было использовать заклятия, тем более во время ритуала. Очень не хватало усиления! Но, видимо, и без него адреналина в кровь выплеснулось столько, что силы удвоились.

Я размахнулся ещё раз. Замер на мгновение, призывая, как учил Любомир, богов. И ударил.

В этот раз я почувствовал, что всё получилось, даже не открывая залитых кровью глаз.

А потом пришла БОЛЬ. Было гораздо хуже, чем в первый раз. Казалось, всё моё тело вывернули наизнанку, достали и оголили каждый нерв, после чего тщательно обрызгали кипятком.

Очень хотелось потерять сознание, но не выходило. И лишь когда сил не осталось даже на то, чтобы дрожать, меня, наконец, накрыло благословенное небытие.

Утром меня разбудил граф, собственной персоной. Он тряс меня за плечо и протирал лоб какой-то мокрой тряпкой.

— Н… не надо! — начал протестовать я, отпихивая его назойливые руки.

— Ну хвала богам, очнулся! — с явным облегчением произнёс граф.

— С возвращением! — добавил Любомир.

Я нехотя разлепил веки. Огляделся. Из распахнутого настежь окна веяло свежестью и запахом леса. Светило яркое солнце.

Вспоминая вчерашнее, я прислушался к ощущениям. Если не считать сонливости и лёгкой слабости, чувствовал я себя отлично! Сердце бьётся уверенно и ровно, лёгкие работают размеренно, невесомо… а в паху такое напряжение, что, кажется, нижнее бельё вот-вот порвётся!

Смутившись, я перевернулся на бок.

— Если после такой мощной требы по здоровью не разбудить до обеда, то проспать можно несколько дней, а то и неделю, — извиняющимся тоном сказал граф.

— Да… да, конечно, — кивнул я. — Спасибо!

— Жду вас за завтраком, — сказал он, после чего поднялся с моей кровати и вышел из комнаты, унося с собой мокрое полотенце, которое почему-то оказалось розовым.

Я нахмурился и оглядел свою постель. Ну так и есть: вся в крови. Интересно, меня притащили или я снова сам пришёл, просто не помню об этом?

— Ну как ты? — спросил неожиданно возникший в комнате Любомир.

— Блин! — воскликнул я, вздрагивая. — Ты хоть предупреждай, когда появляешься, а? Что, если бы я личными делами был бы занят?

Кажется, дух искренне смутился.

— Вообще обычно духи не парятся о таких вещах, — тихо сказал он. — Быстро привыкаешь к тому, что люди такие, какие есть. А не такие, какими ты их видишь, пока живой… но с тобой, конечно, особый случай. Постараюсь быть аккуратнее.

— Спасибо! — кивнул я.

— Себя видел уже? — улыбнулся Любомир.

Вместо ответа я встал с постели и подошёл к зеркалу. Скинул сплошь залитую бычьей кровью и задубевшую ритуальную рубаху.

— Ох! — вырвалось у меня. — Нифига ж себе!

Передо мной стоял красиво сложенный, мощный атлет, лет тридцати максимум, без единого седого волоса на голове, с густой чёрной бородой, которая кое-где чуть свалялась, прихваченная запекшейся кровью. Меня теперь можно было узнать только по глазам. И то — не уверен. Кажется, они стали светлее. Даже в свои лучшие годы, когда немного занимался спортом, я не выглядел настолько хорошо.

— А борода-то откуда? — спросил я, критически разглядывая себя в зеркале. Я побрился, когда мы выезжали из убежища, и вчера у меня на щеках была только не слишком густая щетина.