Вместо ответа я кивнул.

Любомир подошёл ко мне.

— Постарайся расслабиться, — посоветовал он. — Глаза прикрой. Так легче будет.

Я снова едва заметно кивнул, закрывая глаза.

Мне показалось, что я тут же открыл их. Вот только «деспозиция» изменилась кардинально.

Я очнулся посреди глухого леса, на небольшой поляне. Царили розовые предрассветные сумерки. По траве стелился туман.

Почему-то я тяжело и прерывисто дышал. А сердце колотилось так, что в ухо отдавало.

Напротив меня стоял, сжимая и разжимая кулаки, Изеслав. Его правая щека была исцарапана до крови. Он сопел как паровоз. Слева от него, на траве лежала Ведана. Её прекрасное белое платье испачкано и подрано. Она пыталась свернуться в клубочек, тихо всхлипывая.

К ней подбежала незнакомая мне девушка, опустилась на колени, шепча что-то утешительное. Из леса вышли ещё несколько запыхавшихся парней и остановились на краю поляны, глядя на происходящее расширенными глазами.

Возле меня, по правую руку, замер Любомир. Почему-то он был в два раза выше своего обычного роста. А за Изяславом виднелись три незнакомых мне духа, недобро глядевших на нас с Любомиром.

— Я требую удовлетворения! — выплюнул Изеслав.

— Выбор оружия за тобой, выбирай кулачный бой, завтра же, по одному секунданту! — быстро сказал Любомир, склоняясь надо мной.

— Ты вмешиваешься! — Пробасил один из духов, стоящих за Изеславом, мужик с окладистой бородой в кольчуге.

— Нет! — возразил Любомир. — Теперь нет. Он сам слышал вызов и сам решит. Разговор — это не вмешательство. Есть живые свидетели!

— Изеслав не может слышать наши советы, — вмешался ещё один дух. Мужчина средних лет в камуфляжной форме.

— Это его проблемы, — ответил Любомир.

— Считаю до трёх. И считаю тебя трусом! — воскликнул Изеслав, едва не переходя на визг.

— Завтра вечером, кулачный бой, по одному секунданту, — ответил я.

Сначала мой оппонент как-то спал с лица, но тут же встрепенулся и выпалил мне в лицо со всей ненавистью:

— Не думай, что тебя это спасёт! Принимается! Место?

— Молодецкий Курган, берег, — вставил Любомир.

Я повторил его слова.

— Идёт! — ухмыльнулся Васильев младший. — Все свидетели! Он принял вызов!

После этого он отвернулся и, чуть прихрамывая, ушёл в лес по узкой тропинке. За ним никто не последовал.

Когда мы вернулись к машине, солнце уже взошло. По дороге я сначала нёс Ведану на руках. Она всхлипывала. Но потом попросила опустить её и просто пошла рядом. Я видел, что она отчаянно пыталась взять себя в руки. Не показывать вида, что с ней что-то случилось. Даже на испорченное платье старалась не обращать внимание, не закрываться, не сутулиться.

Такое поведение вызывало уважение.

Мне ужасно хотелось узнать подробности того, что случилось. Но я не мог расспрашивать Любомира при девушке. Тем более задавать вопросы ей самой. Так что приходилось терпеть.

Где-то на полпути домой Ведана повернулась ко мне и сказала:

— Не говори отцу. Пожалуйста.

— Обязательно расскажи! Такое нельзя утаивать! — встрепенулся на заднем сиденье Любомир.

— Даже если я не скажу — там было слишком много глаз, — ответил я. — Ребята расскажут своим. А те разнесут дальше.

— Не расскажут, — упрямо заявила Ведана. — Они друзья.

— Значит, сам Изеслав расскажет. Свою версию, — ответил я.

Ведана ничего не ответила. Лишь нахмурилась и начала сосредоточено жевать нижнюю губу, видимо, размышляя над ситуацией.

— Ладно. Ты прав, — кивнула она. — Только про нас не говори.