— Прошу, проясните?

— Помните, не так давно вы мне нашли информацию о том, как увидеть лешего?

— Не жалуюсь на память.

— Ну так мы его нашли и убили. Благодаря вам.

— О…

Дубовицкий остановился и уставился на меня.

— А, да. Я вам не рассказывал…

— Нет, не рассказывали.

Ну да, мой косяк. Я точно знал, что среди охотников эта новость разнеслась быстрее, чем по Телеграму, но светское общество-то пересекалось с охотниками очень мало. Собственно, я был чуть ли не единственной в Поречье точкой пересечения. А может, и единственной.

— Забыл. Ну так вот: да, всё получилось. Сначала пробовали на лешака через Невидимку смотреть — мимо. А потом до меня дошло. Эти загадки, блин. «Тот, кто есть, но кого нет».

— Так-так?

— Вот мне и стукнуло в голову, что смотреть нужно через Призрака. Среди нас оказался человек, владеющий этим Знаком. Посмотрели — и появился леший во плоти. А если бы я всего этого не знал — мы бы там все погибли. Даже не увидев, что именно нас убивает.

Тут я немного покривил душой. Если бы я не знал, как сделать лешего материальным, я бы тупо не пошёл на лешего. И уж подавно не потащил бы за собой десяток. Но Дубовицкий чёт приуныл и ему требовалась поддержка.

Вообще, чего-то все кругом вдруг порасклеились. Луна, что ли, не в той фазе? Ночью — Земляна, теперь вот этот… Его я успокаивать так, как Земляну, не стану, конечно. Но пару добрых слов-то мужик всяко заслужил.

И сработало! Дубовицкий сразу как-то выпрямился и устремил взгляд сквозь стеллаж с книгами — за горизонт.

Я немного подождал, чтобы дать ему возможность поднять уровень тестостерона, и вернулся к теме:

— Вот такие дела. А сейчас мне нужна аналогичная помощь насчёт водяного.

Глава 24

— Гм, — тряхнул головой Дубовицкий. — Что ж… Я поищу. Когда вам нужна информация?

— Желательно — вчера.

— Ну тогда приходите завтра.

— А вы разве на званый вечер не собираетесь? К господину Салтыкову?

— Нет, я в последнее время, знаете ли, ограничиваю визиты только самыми необходимыми. Господин Салтыков мне малоприятен, и я вижу его насквозь. Он хочет приобщиться к высшему свету, только и всего. Однако ростовщик — всегда ростовщик. Он вкладывает деньги и с нетерпением ждёт прибыли. Ему неведома та щемящая радость, тот неукротимый восторг — поставить на карту больше, чем у тебя есть, не имея никаких гарантий. Это — бой, это — биение благородного сердца…

— Ясно. Сколько вы ему должны?

Собственно, кто именно устраивает сейшн, я сообразил только сейчас. Фамилия «Салтыков» мелькнула на краю сознания — что-то знакомое, неприятных ассоциаций не вызывает, ну и чёрт с этим. А сейчас, услышав разглагольствования Дубовицкого, свёл воедино двух персонажей.

Салтыков — устроитель вечеринки и мой кредитор. Один и тот же человек. Вот оно как интересно всё складывается.

— Это не важно! — взмахнул рукой резко смутившийся Дубовицкий. — Деньги — песок!

— Истинно, — согласился я. — Так, а сейчас насчёт водяного вы ничего сказать не можете?

— Могу, но лишь самые общие вещи. Хозяин водоёма, повелевает русалками, мавками…

— Да нет никаких мавок.

— Ошибаетесь! Мавки есть, просто вы, охотники, их от русалок не отличаете. Девушки — девушки, головы людям морочат — морочат, в воде обитают — обитают. Костей одинаковое количество. А на тонкости вам наплевать.

— Ладно, ладно…

— Поймите меня правильным образом: я ведь изучаю, в основном, не охотничьи трактаты, коих не существовало до недавнего времени вовсе.