Обломов аж отшатнулся:

— Ни за что! Я — никогда!

— Чёрту расскажешь. Неужели ещё не понял: если нечисть тебя зацепила — хоть как, хоть самым краешком, — то уже не отступится. Единственный способ в это не вляпаться — никаких дел с нечистью не иметь. Никогда!

— Да теперь-то понимаю. Да только поздно уж…

— Угу. И часто этот чёрт к тебе наведывается?

Обломов развёл руками:

— Крайний раз ещё в Петербурге было. Когда в следующий нагрянет — чёрт его знает.

— Да уж. В том и дело, что только он и знает… Не поминай лишний раз, накаркаешь.

Обломов, спохватившись, зажал рот руками.

— Ладно. Надеюсь, в следующий раз нескоро появится. И мы к тому времени постараемся подготовиться. Глядишь, и избавим тебя от кабалы. Где это видано, в конце концов — малолеткам кредиты втюхивать?

— Глуп я был, — убито кивнул Обломов.

С этим я спорить не стал. Поднялся.

— Уходишь?

— Да. Дела у меня. Захарку забираю. Как с телохранителями объясняться будешь — сам решай. Не захотят остаться — твои проблемы. Я за тебя вписываться больше не буду.

— Понял, — Обломов вздохнул. — Я и не рассчитывал. Спасибо, что хоть выслушал — а не в Петербург с докладом поскакал.

Я поморщился.

— Вот доклады — это точно не про меня. Я сам выгребать привык… Короче. Завтра к вечеру будь готов, нас ждут великие дела.

— Какие?

— Вот завтра и узнаешь.

С этими словами я вышел из кабинета.

Захара нашёл в гостиной, развалившегося в кресле.

— Идём.

— Опять идём? — застонал он. — Теперь-то куда?

— За трубами. Сам же сказал, что договорился.

— Договорился. Да только как же мы их…

— Вот и увидишь.

* * *

Продавец труб от увиденного охренел не меньше Захара. Не часто, судя по всему, на его глазах охотник, одетый как граф, садился на груженую трубами подводу, чертил перед собой непонятный жест, а после исчезал вместе с подводой.

После случая с коровой, которую Харисим по доброте душевной впёр в мой транспортировочный шкаф, я изобразил ещё один Знак прямо посреди двора. Строго-настрого приказал домашним к нему не приближаться, обходить стороной. А то мало ли что. Данила вколотил вокруг знака колья, между кольями натянул ленту. Маруся, по моему наущению, раскрасила ленту в чёрно-жёлтые косые полоски. Теперь даже в темноте никто не должен наткнуться.

Подвода с трубами хряпнулась прямо на колья — частично их поломав, частично загнав глубоко в землю. Ничего, поправим. Зато не зашибло никого.

— Ой, — сказала Груня.

Она тащила к пристройке два ведра воды на коромысле — готовилась купать младенца. Застыла на месте, в изумлении глядя на груженую трубами подводу и сидящего на трубах меня.

— Водопровод будем делать, — хлопнув ладонью по трубам, похвастался я. — Чтобы вода из крана текла, как у нормальных людей. А не с этим твоим неуправляемым снарядом бегать.

Однажды я ради интереса попробовал примерить на себя коромысло. Хрен там плавал! Учиться ловить равновесие этой штукой нужно было, видимо, ещё с колыбели. Ну, или родиться женщиной. Всё, что получилось у меня — залить водой свободное пространство в радиусе трёх метров. Водопровод построить проще, однозначно.

— Ой, — повторила Груня.

— Не «ой», а Данилу позови. Разгрузиться надо. И Тихоныча. А я пока Захара приведу.

Я снова начертил Знак. Увидел перед собой Захара и торговца.