Торговец стоял на коленях, что-то бормотал и осенял себя крёстным знамением.

— Не боись, отец, — успокоил я. — Я не Головин, не расплатившись не сбегу. Напомни, сколько там с меня?

При слове «расплатиться» торговец мгновенно обрёл осмысленное выражение лица. Вскочил и принялся отряхивать колени. Я достал кошель и отсчитал необходимую сумму. Торговец успокоился окончательно. Даже порозовел немного.

— Слушай, отец. А ты в Петербург часто челночишь?

— Круглый год. — Торговец ободрился ещё больше. — Ежели вашей милости надо чего…

— Моей милости информация нужна. Дошёл до меня слух, что в столице есть люди, которые собирают всякие диковины. Из тех времён, когда с неба звёзды падали. Не слыхал о таких?

— Как не слыхать. На то он и Петербург, столица! Там каких только сумасшедших не водится. Ещё и не то покупают, и платят бешеные деньги. На днях вот, сказывают, княгиня одна живую крокодилу купила. Прямиком из Америки привезли.

— Ничего не путаешь? Может, из Африки?

— А оно разве не один уезд? — озадачился торговец.

— Да как тебе сказать… Ладно, грузить не буду. В общем, ты как в следующий раз в столице будешь — про того, кто такие диковины собирает, разузнай подробнее. Где, чего, почём. А после мне расскажи, я в долгу не останусь. Идёт?

— Сделаем, барин. А как мне вас найти-то?

— Кабак «Золотой мешок» знаешь? Где охотники отжигают?

— Да ещё бы не знать.

— Вот, можешь в этом кабаке спросить, где искать графа Давыдова. А если там не ответят — иди к его превосходительству генерал-губернатору. Его охрана со мной точно свяжется без проблем.

— Сделаем, — торговец поклонился.

Я пожал ему руку.

— Всё, отец. Бывай. И на колени можешь не падать, больше я тут в ближайшее время не появлюсь.

Я ухватил за пояс Захара и начертил Знак.

Тьфу, блин! Отвлёкся, забыл. Оказался не в шкафу у себя в башне — плотник, уже едва ли не с закрытыми глазами, возродил его после коровьих разрушений, — а на подводе с трубами во дворе.

Призванный Груней Данила в этот момент как раз стаскивал с подводы трубу. Мы с Захаром бодро кувырнулись на землю.

— Ва-аше… — ошарашенно глядя на меня, поздоровался Данила. — Я, это… Не хотел.

— Да понятное дело. Веришь — я и сам не очень-то хотел. — Я поднялся. — Где Тихоныч?

— Тут, ваше сиятельство! Бегу!

Тихоныч спешил от флигеля к подводе.

— Это, Тихоныч, — я показал рукой на трубы, — будущий водопровод! Организуй мне тут завтра с утра Ефима, который болота осушает.

* * *

Выспался я прекрасно. Всё-таки нигде не спится так хорошо, как дома, в родной усадьбе. Спустился в столовую.

Ефим меня уже дожидался, вскочил на ноги.

— Чем служить могу, ваше сиятельство?

Я вкратце рассказал, чем. Ефим обалдело зачесал в затылке.

— Да ты не тушуйся, — подбодрил я. — Одного голову ломать не заставлю. Помогу.

Я руководствовался простой логикой: если человек знает, как отводить воду, то и с подводкой её уж как-нибудь разберётся.

Не ошибся. За завтраком мы с Ефимом обсудили детали. После завтрака бодро двинулись к речке.

На заднем дворе, конечно, есть колодец. Но из него черпают только воду, предназначенную для питья. Для стирки, мытья посуды, банных процедур и прочих нужд воду таскают из речки — опасаются, что колодец пересохнет. Прецеденты, говорят, были. А следовательно, лучше не рисковать.

Отмель, где обычно купались и стирали бельё, с некоторых пор вызывала у меня нехорошие ассоциации. Но к отмели мы не пошли.