— А вот теперь — наш выход, — шепнул я и выдернул меч. — Давайте по-тихому!

Сапоги мы все скинули заранее, потому что предполагали такой исход — что придётся быстро и беззвучно бежать к траншее. Да и вообще приятно было после наполненного трудами дня избавиться от обуви, вытянуть ноги…

Я опередил обоих своих соратников и первым достиг нужного места. И замер.

— Чего тут?

— Ну? Где он?

— Кто «он»? — Я с кислым видом посмотрел на Захара, насколько мог его видеть.

— Ну, она…

Со вздохом я впервые использовал Знак Земляны — Светлячка. На ладони загорелся тёплый огонёк. Заставить его висеть в воздухе и тем более летать у меня сходу не получилось — наверное, нужна прокачка. Но света в любом случае хватило, чтобы увидеть полное наличие отсутствия выкопанной траншеи. От неё не осталось даже следа. Как будто никто тут никогда не копал.

— В воду прыгнула? — предположил Захар.

— Да кто «прыгнула»? — психанул я.

— Ну, эта… Русалка.

Я несколько секунд молчал, пытаясь удержать поток матерной брани, рвущийся наружу. Наконец, выдохнул и буркнул:

— Не было никакой русалки.

— А кто ж тут двигался? Я же видел!

— Все видели. Только не кто, а что — земля. На место ложилась.

Я припомнил, что и в самом деле весь движ происходил где-то в глубоком низу. Ну и что это за хрень-то такая, а?

— Пойдёмте хотя бы мельника убьём, — предложила кровожадная Земляна.

— Пошли, чего вечеру пропадать…

Мы подбежали к мельнице. Окошки находились высоковато, поэтому к ним не полезли. Сразу бросились к двери. Я дёрнул за ручку — дверь и открылась.

Внутри было темно и тихо. И, как оказалось, когда Земляна запустила внутрь светляка, — пусто. Земляна махнула платком — заклинанием, снимающим морок. Ничего не изменилось. Внутри мельницы реально никого не было.

Мы переглянулись.

— Это как так? — спросил обалдевший Захар.

— Это нас изящно кинули через известный орган, — процедил я сквозь зубы. — А я этого сильно не люблю.

Резко захлопнув дверь, пошёл обратно, к нашему лагерю. Там натянул сапоги.

Н-да… С такими выкрутасами сталкиваться ещё не приходилось. Сама себя зарывающая траншея. Мельница, в которой то куча народу, то нет никого. И ведь не сказать, что всё это — морок. Значит, колдовство какое-то.

— Ничего, — сказала Земляна, обуваясь. — Мы завтра днём к нему наведаемся. Уж теперь-то…

— А предъявлять мы ему что будем? Что свет горел, а потом потух?

— А зачем ему что-то предъявлять? Голову отрубим — и посмотрим, что будет.

— Ну, отрубим. А траншея так и останется невыкапываемой. Кому тогда голову рубить?

— Найдём кого-нибудь, — буркнула Земляна, ощутив изъян в своей логике. — Мало ли тут всяких, с головами, ещё шастает…

В общем, спать, по комнатам, мы расходились в печальном настроении. А проснулся я утром, полный желанием наносить мстю.

Ладно. Если по-простому к этой загадке не подкопаешься, то пойдём по сложному пути.

— Тихоныч! — сказал я, выловив своего управляющего. — Как там…

— В Ужиково отпахались и отсеялись! — доложил радостный Тихоныч. — Я вот думаю, а может, нам с вами по другим проблемным деревням проехаться? Я бы хоть сейчас…

— Да я не про то. Хотя хорошо, что осеялись, радуют. Пусть теперь приплод от новых коров получат хороший. Вопрос же мой состоял в следующем: как у нас там со светской жизнью? Есть чё?

Чё — было. Тихоныч предоставил мне очередной ворох визиток и приглашений.