Тут же он и был принят в «Артефакт» коммерческим директором.

— Понял, — кивнул Вовуля, когда, вернувшись из Москвы, Дудинскас рассказал ему о трудностях Тимошина. — Это мы решим. Вдуем ваш «Референдум». Дело нужное.

Такой гражданской сознательности Виктор Евгеньевич от Вовули не ожидал. Но тот другое имел в виду:

— Пока вы с журналом нарываетесь на скандал, на нас точно никто не покатит.

Лопухов по образованию был физик, но «на волне перестройки» он «переучился» в экономисты. В издательском деле он, как сам признался, «откровенно не волок», но в деньгах нуждался, и поэтому «хитрость» Виктора Евгеньевича с политической защищенностью ему сразу пришлась по душе.

Первым делом Вовуля предложил закупить на заводе «Восход» тридцать комплектов деталей для телевизоров.

— Вы не волнуйтесь, деньги у меня есть. Тем более что детали возьмем как некондицию.

В стране экономический обвал, рушатся хозяйственные связи, заводы без работы, цехи стоят. Вовуля проплатил бригаде сборщиков какие-то копейки, но налом, то есть наличными, мимо кассы, и те с радостью собрали левые телевизоры. В итоге получилось тридцать даровых «Восходов», да еще с японскими кинескопами.

Виктор Евгеньевич думал, что Вовуля хочет их выгодно сбыть, но тот смотрел дальше. Телевизоры он собирался запустить в новые дела, продавая полезным людям — «для смазки». Нет, не даря, а именно продавая, но по себестоимости, то есть почти даром и со всеми документами: «Распишитесь, получите».

Взяток Дудинскас отродясь не давал. Как-то обходилось. Напирал обычно на возвышенное, возбуждая созидательное начало и призывая к сопричастности.

— Виктор Евгеньевич, — сказал Вовуля, — времена меняются. Сегодня без «смазки» совсем нельзя.

Загрузив в свои добитые «Жигули» с выломанными сиденьями три картонные коробки с телевизорами, куда-то укатил.

— Эх, к вашим, блин, связям — да мою бы голову! В итоге у «Артефакта» (до сих пор ютились в подвальчике Вовулиного кооператива) появился первый офис и две легковые машины, взятые на базе объединения «Сельхозтехника» за бесценок, — в те последние месяцы совковой эпохи, когда все — от пыжиковой шапки до подъемных кранов — не покупалось, а доставалось.

Ну, офис — это, может, слишком громко: разместились в одной комнате, правда, просторной, высокой и круглой, как танцзал. Наверху проходил ряд окон, в которые видно было только небо.

— Не то, что в моем подвале, — говорил Вовуля. — И район потрясающий, здесь все начальство живет, отчего улица называется Пулихова — в честь человека, который в самого генерал-губернатора, сволочь, бомбу бросил.

Комнату шкафами разделили на несколько частей. Дудинскасу выгородили кабинет. Внизу гудели насосы — там размещалась станция перекачки городской канализации.

— Пока перебьемся, — говорил Вовуля, — а то, что гудит, так это даже хорошо. Ощущается пульс жизни. И хорошо, что не пахнет... Главное — практически бесплатно.

Виктор Евгеньевич решил пока работать дома, а свой «кабинет» уступить коммерческому директору. Но в тот момент, когда он сидел и думал, как бы о таком решении Вовуле помягче сообщить, услышал, что за шкафом тот пытается объяснить приятелю, как к ним проехать. Потом говорит:

— Слушай, ныряй в унитаз, дергай за ручку, а мы тебя здесь выловим.

Тут Дудинскас понял, что Вовуля, кроме предприимчивости, обладает еще и чувством юмора.