Через сорок минут дело сделалось без всяких резолюций.

деньги — к деньгам

Поднявшись прощаться, Виктор Евгеньевич, чувствующий, что пошла масть, закинул еще одну удочку:

— Хотим открывать свою типографию... Уже присмотрели на выставке импортное оборудование. Придется просить валютный кредит...

Поплавок задрожал и дернулся.

— Тамару позвали? — спросил Месников, показав на стопку «Технологии бизнеса» с пригласительным билетом наверху. В том, что Дудинскас знает, о ком речь, он не сомневался. Все-таки они из одних времен. Все тут все обо всех знают... Не сомневался он ни в том, что Дудинскас знаком с Тамарой Безвинной, главой крупнейшего коммерческого банка Республики, ни в том, что он осведомлен и об их более чем дружеских отношениях. Кроме всего, курируя в правительстве и финансы, Месников опекал ее банк, который за глаза все называли его личным кошельком.

— Красивая баба, — сказал Дудинскас, нисколько не покривив душой, — даром что банкир.

— Надо пригласить, Виктор Евгеньевич, — улыбнулся Месников. И Дудинскас понял, что кредит на покупку оборудования у него в кармане.

И уже совсем на пороге, проводив Виктора Евгеньевича до дверей кабинета, Месников поинтересовался:

— Сколько у вас работает народу?

— Сто десять человек, не считая деревни.

— Ну, ну... А всего сколько?

— Да, пожалуй, сотни полторы. Выбрались бы посмотреть, Владимир Михайлович, по полной программе... А может быть, вместе с шефом?

— Ну да, к тебе приедешь, а назавтра в газетах пропишут «по полной программе». Тут и без того каждый день не знаешь, на каком ты свете. Ладно, бог даст, доживем до лета.

пока не началось

Долги отдавать отсоветовал Вовуля:

— Успеется. Бабки мы сначала прокрутим. Дурные удачи кружат голову, и Виктор Евгеньевич, воодушевленный первым успехом с «Тайной Распутина», легко согласился.

Вовуля сразу и возник с новой головокружительной идеей. И с Мишей Гляком.

Миша Гляк работал на киностудии, где Дудинскас с ним и познакомился. Потом Миша создал свою фирму и вполне успешно производил какие-то карнизы, «попутно» приторговывая. При этом он патологически не любил налоги, мастерски от них уходил и даже себе официальную зарплату выплачивал в размере нескольких рублей. И знаменит был тем, что, оформляя декларацию на машину, купленную, разумеется, на «одолженные» деньги, на вопрос налогового инспектора, как же он собирается — с такой-то зарплатой (!) — отдавать через год долги, нашелся сразу:

— Продам машину. А что?

Во всем, что не касается денег, Миша Гляк был человеком бесхитростным и простым, а своими придумками охотно делился с друзьями.

— Я тут надыбал, — говорит Вовуля, — полторы тонны спирта.

— Это зачем?

— При сухом законе — валюта. Сухой закон...

— Тем более взять спиртягу можно по перечислению, — вставил Миша Гляк, — то есть практически бесплатно. Вовуля наседал:

— Вместе с бидонами. Одних бидонов двадцать штук. Бидоны Дудинскасу были нужны. Коровы в Дубинках начали телиться, скоро пойдет молоко.

— Так. А дальше что?

— По бухгалтерии спирт как бы поменяем на картофель...

Вовуля в «Артефакте» управлял бухгалтерией. Миша Гляк его консультировал.

— Зачем нам картофель?

— Картошку мы как бы скормим скоту, то есть спишем! Останется полторы тонны неучтенки.

— Пойдет на затраты, — компетентно подтвердил Гляк. — Уменьшит прибыль, сократит налоги.

— Разведем пополам — вторым голосом вел партию Вовуля, — получим три тысячи литров, шесть тысяч бутылок.