Через тридцать лет Георгий Викторович Станков пришел в «Артефакт». Он успел отслужить офицером на флоте, поработать парторгом гигантского «почтового ящика», как называли военные заводы, потом в оборонном отделе ЦК партии, вырос, как тогда говорили, до руководящих постов:

— Тебе это покажется смешным, — сказал он, — но все тридцать лет я про те хлопушки вспоминал. Понимаешь, чем бы ни занимался, всегда не хватало людей, которые, если уж взялись, так чтобы сделать. Масштаб проблемы не важен, и ты был прав. Сделать!

К полному недоумению Вовули и, как потом выяснилось, к огромной его обиде, Виктор Евгеньевич назначил новичка директором Центра ценных бумаг «Артефакта» (сокращенно ЦЦБ).

— Команду набирай себе сам. Технологи, печатники, компьютерная группа, химики-физики, спецы по защите...

— Я же в этом деле совсем не волоку.

— В этом деле никто не волочет. На что и делалась ставка.

проще простого

Во всем мире технология изготовления бланков, защищенных от подделки, засекречена. Никто никаким опытом не делится, хитростей не продает, тем более не дарит; учебников тоже нет — в лучшем случае Станкову удавалось раздобыть кое-какие требования и стандарты. И все эти фокусы, которые сейчас так поразили Лонга, приходилось изобретать самостоятельно.

Вот, к примеру, что делать, если в партии нумерованных бланков оказалось несколько бракованных? Такое случается даже при изготовлении денег.

Обнаруживается брак при просмотре контролерами еще не разрезанных листов. А что дальше? Как заменить купюры? Как отпечатать новые, если их качество прямо зависит от скорости печати, а чтобы раскрутить печатную машину, надо размотать десятки, сотни метров дорогостоящей спецбумаги? А как потом выставишь пропущенные номера?

Денег они печатать не собирались, но и с акциями, и векселями — та же проблема...

Ломали голову не один месяц, пока однажды все тому же Боре Пушкину, обычно не пьющему, не удалось «раскрутить» на откровенность директора спецфабрики в Польше, куда он приехал как бы размещать заказ. Ответ, полученный после опорожнения второго штофа «Зубровки», Борю Пушкина окончательно вырубил:

— А никак! Проше пана.

Бракованные бланки, оказывается, просто уничтожают.

— Даже деньги? — Борис потянулся к портфелю за третьим штофом, как бросаются на амбразуру. В каждом славянине тлеет готовность к подвигу, особенно если он еврей.

— Даже деньги. Ну, если крупные купюры, то, проше пана, мы просто актируем отсутствие в партии нескольких номеров.

Чего, казалось бы, проще, но поди дотумкай!.. И так — шаг за шагом. С миру по нитке.

— Скажите, а откуда у вас оборудование? — спросил Степан Сергеевич Лонг. — Насколько мне известно, вся эта специальная техника стоит больших денег. По расчетам Спецзнака...

Этого вопроса Дудинскас ждал. При слове Спецзнак он скривился.

спецзнак?

— Спецзнак вам морочит голову, — сказал Дудинскас. — Вас втягивают в дурную авантюру с организацией в Республике производства собственных денег. Для этого нужно истратить сто миллионов долларов. Но зачем? Есть же мировой опыт, все давно подсчитано: в государстве, где живет меньше двадцати восьми миллионов населения, печатать свои деньги нерационально. К слову, даже в очень развитых странах, в той же Италии например, предпочитают заказывать деньги тем, кто их умеет делать. Выходит проще и дешевле. Это касается и производства государственных ценных бумаг.

— Но вы ведь создаете такое производство?

— Нет. Здесь надо разделять. Есть ценные бумаги на предьявителя. Это облигации, лотерейные билеты, некоторые виды векселей, по которым обязательства несет государство.