— А именно? — удивленно поднял белесые брови Безухов.

— Ну… Знаете, что такое частная клиника? Каждый подставляет каждого. Главная задача — все свалить на другого.

— А что же сваливать? Разве все так плохо работают?

— Ну… Плохо — не то слово. Работают хорошо, только на себя. В том смысле, что каждый старается побольше денег срубить. Врачи пациентов завлекают всеми средствами, диагнозы ставят такие, что на кладбище пора. Ну и лечение соответственно по стоимости такое, что тоже хоть в гроб ложись… А если что не так: жалобы от больных или летальный исход — виноваты стрелочники. Вот и меня практически заставили уйти после смерти одного больного. Как будто я его лечила!

— Это какого больного? Как фамилия? Имя, отчество?

— Бобровников. Юрий Петрович Бобровников. У него сначала жена в клинике умерла. Так ее смерть пытались на врача-лаборанта повесить, на Наташу Ковригину. Она в соседнем кабинете сидит.

— Не сидит, а дает показания, — с улыбкой поправил Безухов.

— Ну да, — улыбнулась в ответ Катя. — Только я вам прямо скажу: Наталия ни при чем! Подставили ее, да и меня пытались.

— А вас как?

— А так. Бобровниковой с утра худо было. Беспокойная была, агрессивная даже. А мужа при ней в тот момент не оказалось, он куда-то по делам ушел. Ну вот, из лаборатории звонит Наталия, говорит дежурному врачу, что у Зои Михайловны низкий сахар, а он ей в ответ нахамил: мол, не лезь не в свое дело.

— Вы слышали их разговор?

— Ну да, я рядом стояла. И ее голос слышала, она с перепугу почти орала в трубку. А он ей нахамил. И меня отослал: дескать, шла бы ты покурить, не путалась бы под ногами. Мне что? Сказали покурить, я и пошла. А вернулась минут через пятнадцать, она уже при смерти.

— Бобровникова?

— Ну да. И умерла.

— А как умер ее муж?

— Академик? Не знаю… Он после ее смерти очень резко сдал. То есть первые несколько дней еще держался, пока похороны, то да се. А потом его как раз на другое отделение перевели, и он прямо на глазах… Я такого раньше даже не видела…

— Что именно на глазах? Постарайтесь объяснить.

— Ну… На глазах впал в беспамятство полное. Я к нему прихожу завтраком кормить, он по сто раз спросит, как меня зовут. И Тут же опять забудет… И совершенно беспомощный, покорный, как овощ какой-то, прости господи…

— Как кто?

— Ну так в психушках полных идиотов зовут. Тихие, как растения. И ничего не соображают. Вот и он таким же стал. Причем буквально за каких-то три-четыре дня. Я и не думала, что горе может так изменить человека, правда!

— Вот вы, Екатерина Семеновна, говорите, что Бобровникова после смерти жены перевели на другое отделение. На какое и почему?

— На отделение геронтологии, там у нас старики лежат. Хотя и не только старики, бывают и молодые. Заведующая отделением — Елена Вячеславовна Никитенко, она как раз занимается проблемами старости. Она и Бобровникова вела.

— И что же она, не замечала, что состояние больного так резко ухудшается?

— Как — не замечала?! Она же его каждый день осматривала:

— Но может, какие-то препараты меняли, вы же ему лекарства давали?

— Препараты никакие не меняли. Так, витамины… Единственное, что ему делали, облучали чем-то.

— Облучали? — мирно спросил Безухов. — Кварцем, что ли? Типа солярия?

— Нет, — снисходительно улыбнулась Катя. — Какие-то особые лучи, типа УВЧ, что ли.