Если бы тогда всевидящий и всепонимающий Леадарн сказал мне, что я попросту увлечена этим беловолосым, я бы вызвала своего наставника на поединок. И зарубила бы, если бы Звездносияющая это допустила в великой милости своей. Вот зрелище бы было! А Хэлгэ, скажи Леадарн подобное ему, даже на поединок вызывать бы не стал. Просто убил бы. Не исключено, что взглядом.

Но Леадарн был мудр и просто молча наблюдал за этой комедией, изрядно веселясь при этом, так мне думается.

Страшно даже представить, какие чувства испытывал ко мне теперь этот гордый до умопомрачения высокорожденный сидхэ, и сам отнюдь не обиженный талантами, но вынужденный подчиняться полукровке!

Поневоле размышляя об этом, я неспешно трусила во главе отряда, направляясь к юго-западной границе Вэннэлэ у озера Аэл-Канар.

Такие мысли в начале боевой операции совершенно не делали мне чести как командиру и характеризовали с самой отрицательной стороны.

Глава 3

Лиэ Лиэх?хэл, наследный князь Дома Вереска. Лиан.

Он взбежал по лестнице легко и быстро, так, что ни одна ступенька не выдала его движений своим скрипом, взбежал — и замер на полушаге, на полувздохе даже, ошарашенный, нет, оглушенный тем, что увидел.

Лестница здесь делала поворот, и уголок получился очень укромный, закутанный в полумрак, как в теплый платок. В этом-то уголке и скорчилась давешняя девушка, судорожно вцепившись в перильца, практически повиснув на них. И дрожащее изжелта-зеленое марево страшной давней боли, боли, ставшей уже привычной, обнимало ее, льнуло к вздрагивающему в приступе удушья телу, цеплялось за тонкие пальца, пытающиеся распутать шнуровку рубашки.

Она дышала коротко и прерывисто, словно боролась за каждый глоток воздуха с противником заведомо сильнейшим и безжалостным. Лицо ее было повернуто вполоборота в сторону Лиэ, но вряд ли она видела его… нет, огромные, кажущиеся черными из-за расширенных зрачков, глаза видели что-то совсем иное, смотрели прямо в это враждебное нечто.

Страха в ней не было, и взгляда она не опускала. Задыхаясь, неосознанными рваными движениями царапая собственную шею и грудь, сражаясь за каждый вдох, эта заморенная, ничем не примечательная смертная превосходила стойкостью иных увенчанных славой воинов, ибо вела бой безнадежный, не призывая на помощь и не надеясь на победу — но все равно не сдавалась.

Сколько таких глотков воздуха отвоевала она уже у этих отвратительно грязных, гибельных чар? Сколько дней… или лет?

«Чары или проклятие, — понял Лиэ. — Болезнь, смертельная для человека. И смерть… о, какая же грязная и мучительная! И долго, так долго!.. Кто же та сволочь, что навела эти мерзкие чары?»

Он шагнул прямо в беззвучно шелестящий желтый туман этого отвратительного колдовства.

Туман прянул от него, словно рассеченный мечом, прянул, чтоб дождаться своего часа и сомкнуться вновь… но сидхэ был уже здесь, был рядом, и держал ее за плечи… и девушка смогла свободно вдохнуть воздуха — и взглянула на него удивленно и испуганно.

Лиэ не собирался тратить время на объяснения. Похоже, у нее просто не было больше сил на то, чтоб идти самостоятельно. Он легко поднял все еще вздрагивающее тело на руки и торопливо распахнул дверь. Пересек комнату, опустил девицу на свою кровать и вернулся к двери, стремительно и не говоря ни слова. Не было времени! Вспугнутая было дрянь упрямо и безмозгло пыталась вползти следом, во все еще открытую дверь, не запечатанную защитным заклятьем. Уже и одного того шлейфа, что проник в комнату вместе с девушкой, хватило бы, чтоб загубить десяток таких, как она. Но смертная держалась, так же, как держалась там, внизу, — вот что было удивительней всего!

Лиэ запер дверь и запечатал простым, но надежным заклятьем и лишь потом обернулся, не услышав, а скорее, почуяв движение за спиной.