— Так, — пробормотала она, завершая проверку личного снаряжения. — Теперь все. Не забудь флягу, Хэлгэ, я туда вина с пряностями налила. Ты готов?

— Да, княжна.

— Тогда пошли.

Не сговариваясь, они одновременно совершили церемонный благодарственный поклон очагу и вышли в коридор, а за их спинами гасли огни, и вновь останавливалось время.

Глава 10

Киирт'аэн. Квенир.

Дарен и в самых смелых своих мечтах не мог представить, что эльф! настоящий! светлый! — предложит ему такое! Причем предложит с искренним уважением — и абсолютно серьезно! Эльф говорил с сыном трактирщика из захолустного городка как, по меньшей мере, с юным рыцарем, да нет, не с юным даже, а со вполне взрослым рыцарем.

— Рыцарь тот, кто поступает по-рыцарски, — мягко заметил эльф в ответ на его изумление. — А именно так ты и поступил, когда решил схватиться за жизнь и честь женщины с заведомо сильнейшим противником. И оставить тебя в этом… в этой помойке было бы преступлением. Таким же, если не худшим, как и оставить здесь Кирт. Решать, конечно, тебе, Дарен. Но мне в любом случае понадобится твоя помощь, чтоб спасти ее.

Кирт мысленно усмехнулась. Эльф явно преднамеренно дал понять мальчику, что женщину надо защитить и спасти — и утаил от него то, что она теперь вполне способна защититься сама. Иными словами, сидхэ вел себя почти как человек, отрицая саму возможность того, что Кирт может и сама спастись!

А она была способна. Теперь — способна. Он уже спас ее, избавив от удушающего вечного страха, от жуткой уверенности, что с ней покончено, от покорной отрешенности плывущего по течению трупа.

Кирт полюбила его не так сразу, как недавно утверждала, но зато безоглядно и навсегда. Просто потому, что ее жизнь теперь носила одно имя с этим синеглазым эльфийским князем.

Но вот в то, что синеглазый эльфийский князь мог вот так сразу и запросто полюбить ее — в это Кирт поверить не могла при всем желании. Привычка ожидать худшего брала свое — жрица и впрямь трезво смотрела на вещи.

«Этого не может быть, потому что этого быть не может», — сказала она себе, — «Он обманывает не меня, а себя, конечно… Но что это меняет? Он светел и добр, он не обидит меня — и не позволит этого сделать никому другому! О, как же ты щедр, мой прекрасный князь эльфов! И щедрость твоя так велика, что ты готов поделиться со мной своим теплом и своим светом, не требуя ничего взамен. Нет, я не верю в то, что ты полюбил меня, несмотря на всю твою убедительную щедрость — не верю. Ты не лжешь, ты и вправду любишь — но не меня. Ты и сам не знаешь этого, конечно, но я-то вижу. Моя короткая смертная жизнь позволяет мне видеть лучше, чем тебе. Но я все равно люблю тебя… и я приму то, что ты считаешь любовью. Большего никто не смог бы дать мне — да большего и не нужно! Мне довольно того, что ты будешь жить вечно — и навечно останешься таким же прекрасным и светлым. А еще я рожу ребенка. Сына. Рожу от тебя — и для тебя. Вы же не бросаете своих, так? Значит, жизнь моего сына будет охранять вся мощь эльфийских чар — и эльфийских мечей. Да. Именно так я и сделаю. Проклятье, но как же хочется хоть чем-то отблагодарить тебя! О, я потерплю. Я и виду не подам… я сделаю это для тебя. Ты не хочешь пугать меня, ты чувствуешь, конечно, как мне противно и больно даже помыслить о физической близости — что ж, значит, я должна притворяться так хорошо, чтоб ты ничего не заподозрил.