— Вот это упорство! — восхитилась Лена. — Надо же столько времени управлять дроном, чтобы он толкал эти чертовы клинки. Теперь понятно, почему он так двигался. Похоже, не мог четко пристроиться, они у него сдвигались то в одну сторону, то в другую.

— Именно! — усмехнулся я, — Знаешь, где их офис?

— Конечно.

— Отлично! Теперь нам не нужно идти за ним по пятам. Встретим его у входа.

Я шагнул вперед и замер. Темные стены строений казались высоченной стеной. И лишь в нескольких местах к набережной выходили улицы. Если первая линия домов была погружена во тьму, то дальше крохотные окошки светились мягким желтым светом.

Здесь, за тонкими перегородками бетонных плит, шла обычная жизнь.

Люди приходили с работы, готовили еду и воспитывали детей. Где-то, возможно, пара влюбленных предавалась страсти с беспечностью, свойственной лишь увлеченным людям. И им было все равно, слышат ли их старики в соседней квартирке или мечтающий о звездах мальчишка, что с самого детства был тайно влюблен в свою соседку гораздо старше его.

Каждое окошко — это свой мир. Со своими страхами и мечтами, надеждами и желаниями.

Я сейчас стоял перед входом в этот бескрайний лабиринт, и чувствовал, как мое сердце разрывается от воспоминаний. Я помнил тот уют крохотных квартир и щемящее чувство, когда ты знаешь, что тебя кто-то ждет дома.

Я встряхнул головой, отгоняя момент слабости. В моем новом мире ей не было места. Никогда, ни на секунду, иначе тебя сожрут.

— Все в порядке? — спросила Лена.

— Да, идем!

Я зашагал вперед, не оглядываясь и стараясь не смотреть в окна. Их желтый свет манил и плохо влиял на меня, гипнотизируя своим теплом.

— Нам лучше сюда, — сказала Лена и потянула меня к соседней улице.

До этого я просто шел прямо. Не все ли равно, каким путем преодолеть этот лабиринт, главное пройти насквозь. За ним будет холодное сердце города, где царствуют продажные политики и беспощадные кланы, где есть аристократы, готовые сожрать друг друга и Император, желающий полакомиться всеми. Где нет сантиментов, где мне самое место, потому что я давно перестал быть тем, кто жил обычной жизнью.

Я посмотрел на улицу, куда тянула меня Лена и кивнул. Пусть будет она.

У самого входа в проулок, на крохотной круглой клумбе сидела девочка лет шести и смотрела в черное окошечко подвала. Она подперла голову руками и тихо вглядывалась в темноту.

Я посмотрел вокруг. Никого. Улица и выходящий сюда двор были пусты. Что такая маленькая девочка могла делать здесь ночью одна?

Похоже, Лену это тоже насторожило. Она остановилась, так же, как и я, осматривая двор.

— Где твои родители? — спросила Лена, подойдя ближе.

Я не стал вмешиваться, еще напугаю ребенка. Решил просто постоять в сторонке.

В ближайшем подъезде в окнах первого этаже горел свет. Штор не было, и я ненароком заглянул внутрь.

Простая мебель на кухне. Один из шкафов с выломанной дверцей, она болтается криво на одной петле. По стене размазано что-то черное. Может варенье, а может краска. В соседнем окне этой же квартиры перемигиваются какие-то лампочки, слышится низкое гудение генератора. Странно.

— Андрей, — позвала меня Лена.

Я подошел. Мне показалось, что этот мирок захватил меня и выбираться отсюда нужно быстрее.

— Что случилось? — все еще рассматривая квартиру за окном спросил я.

— Тут что-то не так. Девочка молчит.

— Может, она немая?

— Я могу говорить, — тонким печальным голоском произнесла девочка.

— Тогда почему молчала? — удивилась Лена.