– Какая разница? – со смехом ответил Закревский. – Эта контора мне теперь все равно не нужна, как и её сотрудники. Они свою миссию выполнили, и их судьба меня не интересует. Не думай об этом, не отвлекайся и слушай. Я расскажу тебе то, чего ты не знаешь. Твоя далёкая прародительница Евдокия была обыкновенной нищенкой до того, как её подобрал мой предок. Она таскалась по деревням и предлагала себя за корку хлеба каждому встречному. Впрочем, так поступали почти все нищенки, у которых ещё не провалились носы от сифилиса. Это были своего рода проститутки для бедных крестьян и работяг, у которых не хватало денег на бордели. Дуне было шестнадцать лет, и она была очень привлекательна, как ты сейчас. Ты знаешь, что вы очень похожи?

– Нет, у меня не было её портрета.

– Вы похожи как две капли. Так вот, у неё не было никаких нравственных и моральных устоев, она была раскрепощена и свободна в своих желаниях и поступках. Её никогда не мучили угрызения совести, потому что она просто не знала, где находится её душа и есть ли она у неё вообще. В десять лет она впервые убила человека. Это был какой-то крестьянин, который решил, что маленькой девочке можно и не платить за любовь. Она перерезала ему горло серпом, которым тот косил пшеницу, и забрала его сердце на обед, чтобы не умереть с голоду. А однажды, ей тогда было двенадцать лет, какой-то мужик, увидев её у ворот с протянутой рукой, затащил её в сарай, чтобы жена не видела, и изнасиловал, а потом связал и бросил в ясли для скота. Время от времени он возвращался и опять насиловал беззащитную нищенку. Так продолжалось три дня и три ночи, пока ей не удалось развязаться и убежать в лес. На следующую ночь она пробралась к ненавистной избе, подпёрла двери и ставни кольями, обложила деревянный сруб соломой и подожгла. В огне погибли муж с женой и пятеро малолетних детишек. Но разве можно её в этом обвинить?

– Откуда вы знаете все эти подробности?

– Мой предок оставил очень подробные жизнеописания тех, с кем работал. Точно так же делаю и я для своих потомков. Дуня рассказала все о своей жизни, когда отдавала ему свою душу на погибель. Ты тоже мне все расскажешь, хотя я и так про тебя много знаю. Тогда никто не мог заподозрить маленькую оборванку в таком злодеянии, и она спокойно бродила по деревням, зарабатывая «праведным» трудом жалкий кусок хлеба. Кстати, мать её умерла от сифилиса, когда девочке стукнуло семь, а до этого она таскала её с собой, обучая нелёгкому ремеслу, а иногда и подкладывала ребёнка под пьяных мужиков, если сама уже не могла пошевелиться от усталости. Девочка, как видишь, оказалась смышлёной и выносливой. Сколько людей она погубила и как – это долгая история, но вполне достаточно, чтобы стать кандидаткой в помощницы моему предку, который выискивал таких по всей Руси.

– А кем он был, ваш предок? В завещании сказано лишь, что он спас графине жизнь.

– В каком-то смысле так оно и было, но об этом чуть позже К шестнадцати годам Дуня была уже красавицей, умной, хитрой и жестокой настолько, насколько жестоким может быть голодный зверь. Ей неведомы были сомнения и жалость, ею руководили только страх и голод, чтобы избавиться от них, она делала все, что могла. Она исходила уже половину России, когда добралась до одного богатого поместья в Тверской губернии. Восемнадцатилетний сын помещика, наглый и развращённый молодчик, перетаскавший к себе уже всех молодых девок из окрестных сел, случайно увидел её в своём пруду за лесом, где она купалась после долгой и пыльной дороги. Естественно, он тут же набросился на незнакомую и привлекательную девушку-нищенку и попытался взять её силой, как поступал со всеми. Если бы он хотя бы предложил ей ломоть хлеба или кувшин молока, что было бы справедливо, то она не стала бы и сопротивляться. Но в ответ на просьбу о еде он только ударил её кулаком по лицу так, что она упала без сознания на свои брошенные на землю лохмотья, которые собиралась надеть после купания.