— Допустим. Но в народе считают, будто все это — для отмахоза. И конторой вовсе не ты вертишь…

— …А Степа с того света? Указания передает по сотовому, прямо с адской сковородки? Жарится, но руководит. Так, что ли?

— Ну, насчет той сковородки надо еще уточнить. Те головешки, что в джипе остались, не больно опознаешь. Запросто может быть, что Степа сейчас на Гавайях жарится, а не на сковородке. И все эти налеты, террористы и прочее — не больше чем средство для обеспечения спокойной старости.

— У меня тоже есть такие сомнения, но и с Гавайев, Канар, Балеар пока никаких указаний не приходило.

— Жаль, что не приходило. Потому что некоторые ребята сомневаются насчет того, что ты это дело вообще сможешь курировать. Квалификация не та.

— Ничего, не боги горшки обжигают. Научусь со временем.

— А ты уверен, что тебе на это времени хватит? Люди ведь неохотно имеют дело со стажерами. Всем же стабильности хочется. А если ты нырнешь, грубо говоря, в прорубь, то в народе опять начнутся сомнения и размышления. По-моему, логика правильная.

— Рома, корешок, ты опять о логике говоришь. Я ж объяснял уже, что у нас тут с логикой не все согласуется. Конечно, некоторые моменты я тебе не докладывал в целях защиты твоих мозгов от засорения. Если б доложил, ты бы больше врубился в суть, но тогда, извини, стал бы тем человеком, на чьей могиле пишут: «Он слишком много знал…»

— Ты не грубо сказал, как тебе кажется?

— Нет. Просто по-дружески. Потому что я лично несу ответственность за обеспечение некоторых маленьких секретов.

— Перед кем? Если Степа действительно загнулся, то тебе разве что Бога ублажать надо…

— Вот тут ты не прав. Есть промежуточные инстанции. Но конкретных названий и имен не будет.

— Ну, теперь хоть чуток прояснилось. Конечно, обещать, что в нашей губернии такими объяснениями удовлетворятся, я не могу.

— Это мне, если сказать нежно, по фигу. Неудовлетворенность ваших братанов, в смысле. Ежели не научились удовлетворяться, пусть обращаются во Всемирную лигу сексуальных реформ, там подскажут, как это сделать. А вот готовность конкретно твоей конторы продолжать сотрудничество на прежних условиях меня очень интересует. Мне же понятно, с чем тебя прислала ваша губернская общественность. Верно догадываюсь?

— В общем, да. Когда вы со Степой таинственным образом скорефанились и жутко порадовали наших ближних соседей тем, что отказываетесь от посредничества со мной, менты господина Мирошина на редкость быстро оприходовали и схавали все, что осталось от почившего Рублика. Тогда, как известно, меня и ряд других безукоризненно честных граждан избавили от излишнего и пристального внимания. За это я, разумеется, не в претензии. Но кое-кто из моих бывших друзей стал кричать и малявы из СИЗО слать, будто Рома скурвился и всех продал. Да и среди тех, кого я лично спас от упаковки и почитал за самых верных корефанов, нашлось несколько неустойчивых лиц, которые повели себя паскудственно, стали цепляться к словам и даже пообещали «уйти служить к другому радже». Я из самых Дружеских побуждений стал им объяснять, как сложна и неоднозначна жизнь и как много в ней приятных неожиданностей. Но пара тупых и недалеких людей так и не поняла моих Добрых намерений. Пришлось уволить насовсем. Хотя у меня лично, как и у многих, меня поддержавших, и тогда были, и сейчас сохраняются некоторые сомнения в правильности избранного курса.

Так… Стало быть, общественность сильно забеспокоилась. И требует, чтоб вы опять стали посредничать между нами и теми, кого представляет Жека?

— Конечно.