Единственным, кого Фрол застал в живых, был хрипящий у забора парень. Но пояснить что-либо он не мог. Только сипел. Увидев Фрола, широко открыл глаза, дернулся, пытаясь приподняться на локтях, но, видно, все последние силы потратил.

Обмяк и перестал дышать.

Пошатываясь, не то как пьяный, не то как раненый, Фрол побрел вдоль забора обратно к воротам. Он не засекал время и не оомнил, сколько минут разглядывал трупы. Голова вообще отказывалась воспринимать все происшедшее. А понимать тем более.

Почти как робот, механически переставляя ноги, он дошеп до ворот и даже не удивился, увидев, что они открыты настежь При свете фонаря, горевшего у ворот, нетрудно было увидеть два трупа, скорчившиеся на ступеньках караулки. Должно быть это были те, кто, по утверждению Брелка, оставались сторожить ворота.

Именно в этот момент Фрол вышел из временного оцепенения. То ли страх проснулся, то ли мозги заработали.

«Стоп! — подумал он. — Эти-то как погибли? Стрельбы не было слышно. И оружия у них нет. Значит, тут не то, что за забором, друг в друга не стреляли. Без шума их уделали. А у наших на этом объекте ничего бесшумного нет. И ворота открыты».

Стало ясно: пришли те, от Сорокина. Инстинкт, а не разум заставил Фрола выскочить из светового пятна и быстро перебежать от караулки к дверям ближнего цеха. Того самого, для прикрытия которого масло делали. В окнах свет не горел, на дверях висел замок.

Раньше это был один из пяти коровников, составлявших животноводческую ферму. Ее даже «комплексом» именовали, кажется. В соседнем коровнике размещался холодильник, куда складировали масло, а в следующем — склад суррогатного спиртного плюс установка для производства тех таинственных ампул, из-за которых, должно быть, и пожаловал Сорокин.

Мало ли Сорокиных на Руси? Наверняка не меньше, чем Фроловых. И Фрол на своем жизненном пути минимум с десятком разных Сорокиных встречался. Кроме того, догадывался, что ежели приведется пожить подольше, то и еще не с одним Сорокиным встретится. А потому, узнав от Рындина о том, что такова фамилия того самого ухаря, который расстрелял Степу и его спутников почти что перед воротами «оптовой базы», никак не подумал, что это его очень старый знакомый…

Тем более теперь думать времени не было. Фрол уже понимал: этот противник обладает чем-то невероятным, каким-то жутким средством воздействия на психику. Таким, которое заставляет собак бросаться на хорошо знакомых людей и даже собственных любимых хозяев. Таким, которое заставляет видеть то, чего нет, и принимать товарищей, которых знаешь в лицо, за неприятелей… Нет, драться с таким сатаной Фрол не был готов. Мало того — в «стечкине» и пол-обоймы не осталось. А запасной не взял. Драпать надо было, только вот как? Пешком? Джип, на котором Фрол приехал, оставался у офиса, то есть, чтоб добежать до него, надо было перескочить довольно просторную и неплохо освещенную площадку. К тому же ключи от лжипа были у шофера. Где этот шофер? Может, тоже пристрелили уже?

Зачем только он сунулся сюда! Надо было сразу от ворот бежать в Лутохино, а там поднять какого-нибудь автовладельца или тракториста, припугнуть пушкой вези, падла!

От этих запоздалых мыслей Фролу стало тошно, но потом он резко изменил мнение. Может, он и жив только потому, что никуда не побежал. Наверняка такая команда оставила кого-то на стреме — дорогу прикрывать. Точно, набежал бы на пулю!

Прислушался.