— Темно было, — произнес Валерка, — а они фонарик повесили на гвоздь ближе к тому концу вагона, куда коробки клали. Кроме того, мы же на нарах в коробках прятались. Нас и не заметили.

— Тоже не больно убедительно, — покачал головой усач. — Ну, тогда ответь ты мне на третий, решающий, вопрос. Откуда ты, скажи на милость, узнал такое имя — Фрол?

— Фрол? — переспросил Валерка. Он тут же вспомнил, как напугал Тятю, еще привязанного к койке, упомянув это самое имя. Ух, как же тогда Тятя перепугался! А он, Русаков, про Фрола первый раз всего-навсего за четверть часа до этого услышал.

— Да-да, Фрол! Тебе случайно не Тятя об нем обмолвился? Тут подсказка была с подвохом. Конечно, если б Валерка был каким-нибудь там штирлицем, то не стал бы рассказывать, что ему про этого Фрола инструкции в ФСБ давали. А откуда солдату-дезертиру, если он случайно забрался в вагон и уехал за пятьсот верст от родной части, знать кликуху здешнего пахана? Тем более что ее и здесь, в родной области, отнюдь не каждая собака знает. Очень соблазнительно было соврать и подтвердить: да, мол, Тятя ляпнул. Но Валерка, хотя и не допер еще до самой сути подвоха, решил правду сказать.

— Нет, это те, которые встречали груз, про Фрола говорили…

— Это кто же? Робинзон, Чиж, Легаш, кто из них? — быстро спросил усатый. Давай живее! Говори!

— Не помню, — поморгал Валерка. — Мы с Ванькой в вагоне прятались, когда они ходили к машинисту расплачиваться.

— Кто?! — заорал усатый, давя ором на психику. — Чиж, Легаш, Робинзон? Ты же всех их знаешь, падла!

— Не знаю! — испуганно пробормотал Русаков. — Кто такой Чиж, мне Тятя объяснил, когда ключ от наручников потребовался. Говорит, здоровый такой, в норковой шапке. Главный у этих. А про остальных я и не слышал. Пока вы не сказали.

— Хорошо… — нормальным голосом произнес усатый. — Значит, ты в вагоне сидел, прятался, а потому, кто говорил о Фроле, не слышал? Так?

— Именно.

— Ну а что ты слышал? Не только про Фрола, но и вообще.

— Наизусть не помню.

— Вспомни! Я-то ведь помню, как ты пять минут рассказывал, что они машинисту заплатили двести баксов.

— Ну да, — подтвердил Валерка, — один спросил: мол, как там машинист, не волновался? А другой сказал, что машинисту без разницы, он получил две с Франклином и уехал.

— Дальше! Что еще слышал?

— Ну, тот, который спрашивал про машиниста, еще спросил насчет того, усек машинист что-нибудь лишнее или не усек? А другой ответил, что если и усек, то не вякнет.

— Интересно… — пробормотал усатый. — Дальше!

— Тот мужик, который все насчет машиниста сомневался, сказал, что ему какой-то там Степа говорил…

— Степа? — нервно спросили черные очки. — Точно помнишь, что Степа, а не Сеня?

— Нет, это уж я запомнил. Степа говорил, что с ним постоянные люди контачили.

— Тебе говорил?

— Нет, — досадливо произнес Валерка, — не мне, а тому мужику, который из-за машиниста переживал. Он имел в виду, что с машинистом постоянные люди работали, так ему Степа говорил.

— Ага! — Усатый почесал кулаком подбородок. — Дальше!

— Дальше тот же мужик сказал, что машинист хотя бы Фролу позвонит, чтоб успокоиться. Вот так я это имя первый раз и услышал.

— Понятно. Еще что услышал?

— Тот, другой, сказал, что если Фрол узнает, что машинист вагон оставил не тем людям, то кишки ему вынет.