А разве нельзя было потом согласиться, когда уже понял, что нажимают? Можно. Наверняка можно и даже нужно. Но нет же — на принцип полез. Зачем? Что-то хотел себе доказать? Или кому-то еще? Вроде бы особо не хотел ничего доказывать. Уперся бараном и дождался, пока на него «дедов» натравили.

Нет, и тогда ничего безнадежного еще не было. Если б после самого первого разговора с Бизоном согласился бы ехать, то ничего ужасного не произошло бы. Даже тех мелких пакостей, которые ему по первости подстраивали, не перетерпел бы. Не говоря уже о том, что ни того жуткого страха перед «дедами», который на него напал во время дневальства, ни идиотской идеи взломать оружейку, ни пальбы, ни крови, ни побега — ничего не было бы. Он сам, сам себя в эту клетку загнал.

И чего он боялся в эту самую Чечню ехать? Кто сказал, что его бы там обязательно убили? И в плен там тоже не все попадают. Опять же, никто не говорил окончательно, что после того, как он свой «добровольный» рапорт напишет, его туда обязательно пошлют. Вполне могли бы все переиграть… А так одно потянуло за собой другое, другое — третье и так далее. И вот теперь влип.

Любопытно бы знать, что там наговорили Тятя и Ванька. Соловьев навряд ли стал бы чего-то придумывать или мозги пудрить. Какой резон? И если эти самые здешние начнут интересоваться, кто у него папа, то нет ему никакого резона врать. Все равно, если захотят — докопаются.

Ваня, конечно, парень странный. Если он неизвестно отчего рвался в Чечню и даже рискнул пойти на побег, в котором, между прочим, уже убийство совершил, это псих. Валерка тоже псих, конечно, но у него все от обстоятельств, а Соловьеву-то чего спокойно не жилось?

Но, как ни поглощали Валеркину мыслительную энергию горькие думы насчет собственной судьбы, не мог он не поразмышлять и над тем, что же произошло и в какую историю он, мягко говоря, вляпался.

Ясно, в коробках везли не сахарную пудру и не муку. Но, с другой стороны, все же в районе родной части как будто не водилось маковых плантаций. Это ж не «Золотой треугольник», не «Серебряный полумесяц» и даже не Чуйская долина. Разве что туда сырье завозили и где-нибудь втихаря в героин перерабатывали. Валерка, само собой, технологию производства этой дури не знал и изучать не собирался, а потому мог допустить, что делали это где-нибудь на неработающем военном заводе. А может быть, в том самом заброшенном пакгаузе, откуда коробки погрузили в вагон.

Одно странно. Если эти самые наркотики так дорого стоят, что их бандюги друг у друга воруют, то почему с ними никакой охраны, кроме Валерки и Ваньки, не поехало? Тогда бы, наверно, Чиж и компания за ними не полезли бы… С другой стороны, неужели этот самый груз должен был при всей его ценности один Тятя встречать? Что-то не верится.

И еще непонятно. Если Чиж со своей бандой пришел брать чужое, то по идее не должен был знать наверняка, что в вагоне нет охраны. А по всему его поведению просматривалось, что он был на сто процентов убежден в этом. Иначе б, наверно, не стал так беспечно открывать двери вагона и подгонять грузовик. Ни у кого из ребят Чижа в этот момент даже не было в руках оружия. Поэтому-то Валерке и Ване сумел ответить только сам Чиж, да и то без толку. Опять-таки если Чиж пытался упереть чужой товар, то мог бы побеспокоиться и о прикрытии тыла, то есть на дороге кого-то оставить, на стреме… А он словно бы знал, что никто не появится. Это отчего же такая уверенность?

Кое-какая странность наблюдалась и в поведении Тяти. То, что он, напугавшись, кричал, дескать, все расскажет и тому подобное, это ладно.