— Придется это проверить. Если откажетесь прямо сейчас выполнить одно психологически сложное задание — будем прощаться. Ивана отправлю к папаше, а тебя просто выгоню отсюда. Доводить до вас это задание? Выдержат нервишки? Или сразу откажетесь?

— Доводите, — сказал Валерка, — может, сразу со страху не помрем.

— Хорошо. Я провел небольшое расследование по вчерашней истории с вагоном. Тятя меня предал. Вас он хотел подставить в благодарность за то, что вы его развязали и привезли сюда с товаром. За предательство я караю. Сам, своей властью. У меня нет ни судей, ни адвокатов. И прокурора тоже нет. Тятя мной приговорен к смерти. А вот то, как он умрет, будет зависеть от вас. Выбор невелик. Или он полетит в топку живым, или вы его предварительно расстреляете. Думать некогда. Либо вы исполняете и остаетесь, либо прощаемся, но перед тем вы посмотрите, как Тятя повторяет подвиг товарища Лазо.

— Сурово… — сказал Ваня, внутренне сжимаясь.

— Ты там что-то говорил по поводу проверки на вшивость? — припомнил Фрол. — Вот это она и есть.

— А зачем его вдвоем стрелять? — спросил Валерка задумчиво. — Неужели одной пули не хватит?

— Вообще-то хватит, — так же задумчиво произнес Фрол, — даже и одну тратить необязательно. И так сгорит, если кому-то мараться неохота. Значит, передумали?

— Нет, но… — Ваня уже понимал, что никакие «но» приниматься во внимание не будут.

— Нет, я лично не передумал, — сказал Валерка, — и могу Тяте облегчить последние минуты жизни, хотя он мне смерть подстраивал. Но, может, для Ваньки вы полегче задание подберете?

— А чего ты за меня решаешь? — вскинулся Ваня. — Я что, по-твоему, маменькин сынок, да? Ты думаешь, я не смогу, да?

Фрол внутренне усмехнулся, но на морде у него ничего не отразилось.

— Значит, будем работать? — сказал он. — Хорошо! Топайте за мной. А вы, он повернулся к охранникам, — доставьте Тятю в тир. Следом за Фролом Валерка и Ваня спустились вниз, в свою бывшую тюрьму. Выяснилось, что если пройти коридор до конца и отпереть крепкую стальную дверь в торцовой стене, то окажешься в длинном подвале с цементным полом, где у Фрола был оборудован 25-метровый тир.

Фрол открыл стальной шкаф, где хранились пистолеты, выдал два «ПМ» с пустыми обоймами Валерке и Ване. Потом достал патроны.

— Снаряжайте каждую тремя. Если не сможете попасть с трех раз — на хрен вы мне нужны. В это время привели Тятю.

— Привет, — сказал Фрол, когда охранники подвели к нему бледного, трясущегося детину. — В Бога веришь?

— В-верю… — пролепетал Тятя.

— Тогда молись. Прежде всего за то, чтоб у ребятишек со страху руки не тряслись и они тебя здесь насмерть завалили. Если они все промажут или на добивание патронов не хватит — будешь живым гореть. Иди и становись вон там, на третьем направлении.

Тятя молча упал на колени. У него, должно быть, дар речи пропал. Почти совсем мертвый человек, только пристрелить осталось.

— Вставай, — приказал Фрол, — даже сдохнуть как следует не можешь… Поставьте его на ноги! Оттащите и привяжите, раз стоять не может…

Из-под Тяти полилось — нервы подвели окончательно. Охранники поволокли его в дальний конец подвала, к изрешеченным пулями фанерным щитам. На цементном полу за Тятей остался мокрый парной след. Фрол в это время деловито и без суеты включил лампы, освещавшие мишени. При свете стало видно, что щиты прибиты верхним и нижним краями к прочным рейкам, а рейки — к трем вертикальным столбам, упирающимся в потолок.