Я рассеянно кивнул.

Итак, что у меня есть в сухом остатке? Связь с Изнанкой мира, вечные просьбы призраков, предчувствие чужой смерти.

Из плюсов пока я видел только обещание силы и сомнительное богатство.

Что ж, придется работать с тем, что есть.

— Совсем забыл спросить, — я взлохматил волосы, — а что с того, что я развеял души голыми руками? У меня тогда кожа волдырями пошла.

— Но когда ты у меня сидел, твои ладони были чистыми.

— И что это значит?

— Думаю, со временем ты это узнаешь, — скупо улыбнулся Еремей и резко захлопнул книгу.

— Почему эту магию бабка назвала «проклятой»?

— Потому она близка к смерти, а это очень пугает людей. Ты, считай, теперь накрепко с ней связан. Тебя будут бояться, — Еремей снял очки и потер лицо. — Иди уже, я очень устал.

— И последний вопрос. Как мне вернуться с Изнанки, если я опять там окажусь?

— Ты сам должен найти путь домой.

Я застыл от его слов, не сразу сообразив, что он сказал. Но затем развернулся на пятках и вышел под серое небо. Дождь сразу же щедро насыпал мне за воротник холодной воды.

Встряхнувшись и запахнув плотнее куртку, я побрел в сторону дома. Каждое мгновение мне казалось, что я вот-вот почувствую чью-то смерть, но ощущал лишь капли воды на лице и ледяной ветер.

Так, погруженный в собственные мысли, я вдруг понял, что оказался возле столба с названием нашей деревни.

Как я сюда попал? Я же шел все время прямо, никуда не сворачивая.

Вместо ответа на мой немой вопрос я снова увидел легкую тень.

— Ольга Игнатьевна? — зачем-то вслух спросил я.

— … ох, мать-перемать! — раздалось в тишине.

— Ольга Игнатьевна! Что вас здесь держит?

— … ох, мать-перемать!

— Других фраз, как я понимаю, ты не знаешь? Как сказал Еремей? Как лампочка в голове?

Я подошел к тому месту, где призрак Ольги Игнатьевны пропадает. Мне отчего-то мерещился ее красный платок, а может быть, это была кровь на белом снегу?

Прикрыв глаза, я сосредоточился и постарался вспомнить. Перед внутренним взором медленно проступали очертания черных скал, деревьев и уже знакомая вереница полупрозрачных образов.

Среди них я постарался найти неизвестную мне Ольгу. Которая из всех — нужная мне душа?

Не успел толком ничего рассмотреть, как вдруг стало тяжело дышать. На грудь опустилась каменная плита, выдавив последний кислород из легких. Внутренности сковало льдом, а вслед за этим ударила гвоздем в висок острая боль.

«Платок мой, платочек! Забыла его Вере вернуть! А это же ее любимый! Верни! Верни!» — свистящий шепот наждачкой прошелся по нервам.

— Ох, мать-перемать! — прохрипел я.

Ноги не выдержали, я упал на колени, а перед глазами вспыхнула яркая картинка.

Глава 4

— Что он себе позволяет⁈ В моем собственном доме! По какому праву, я тебя спрашиваю⁈ — шипел граф Васильев, сверкая глазами.

Перед ним стоял семейный юрист, который то бледнел, то краснел, успевая только разводить руками.

— Виктор Семенович, они принесли с собой целую папку… — растерянно бормотал Игорь Львович, вытирая вспотевший лоб влажным платком. — Я ничего не могу с этим сделать! Все документы один к одному…

— Как это ничего не можешь сделать⁈ — граф с трудом сдерживался, чтобы не кричать во весь голос.