А ведь у меня получилось это определить. Громче всех я слышал старуху в косынке, она стояла чуть позади остальных, но на мой взгляд, сильно от них отличалась. То ли ярче была, то ли плотнее.

— Кто она? — спросил я Грету, кивнув в сторону призрака.

— Которая?

— Та, что в косынке, просит найти кого-то.

Теперь уже Грета бросила взгляд в полупрозрачную толпу. Ей понадобилось пара минут, чтобы найти ту, о которой я говорил.

— Марьяну услышал? Любопытно, — беловолосая склонила голову к плечу. — А знаешь, что? Раз она смогла докричаться до тебя, давай, выполни ее просьбу.

— А она не из тех, чье желание невозможно исполнить?

— Нет, обычная. Одна из многих. Обещаю, — Грета приложила ладонь к груди, — никаких секретов или подлости. Возьмешься?

— Почему бы, собственно, и не да? — дернул я плечом.

Я не очень-то верил Грете, но практика лишней не будет. Все равно же нужно хоть как-то изучать свои возможности.

Грета щелкнула пальцами, и призраки послушно расступились, пропуская старуху ближе к нам. Она двинулась вперед неровными рывками, и мне показалось, что с каждым пройденным метром она становилась прозрачнее.

В какой-то момент я даже решил, что потерял ее из виду, но после очередного стука посоха, старуха замерцала, и ее силуэт стал четче.

— Тебе повезло, Марьяна, — улыбаясь, сказала Грета, — твое время пришло. Расскажи Виктору о своей последней воле.

Старуха повернулась ко мне, и в голове зазвучал ее тихий голос, больше похожий на шелест песчинок.

Глава 12

— Сонечку… Сонечку мою найди. Слова заветные ей скажи, о том, что расшит мой платок звездами синими, что лежу я под рябиной с яркими ягодами. Пусть она про меня помнит, да внукам поведает.

Я удивленно захлопал глазами, слушая ее слова.

— А где эта ваша Сонечка? — спросил я.

— Сонечку мою найди… — прошелестело в ответ.

— Без подвоха, говоришь? — я обернулся к Грете. — Как же я эту Сонечку искать буду?

Беловолосая посмотрела на меня и выдала то самое слово, которое я не хотел слышать:

— Вспомни.

Сказала и вернулась к излюбленному валуну. Села на него, скрестив ноги, но взгляда с меня не спускала.

— Леший вас забери, — выругался я. — Марьяна, а умерли-то вы когда? До войны или после?

— Которой? — вдруг звонко спросила она, да так, что даже Грета ее услышала и поэтому чуть не рухнула с валуна от удивления.

— Ту, где мы за границы воевали, — я наморщил лоб, — с турками.

И чего я ляпнул про войну?

— Которой? — снова спросила меня старуха.

— Ладно, спрошу по-другому. В каком году вы умерли?

— Так в тысяче девятьсот втором, милок. Как сейчас помню, осень на дворе, я пошла в лес за грибами…

— Подождите, с историями потом. Город какой?

— Так, в деревне я жила, в Сосновке.

— А где Сосновка находится? — я чувствовал себя на каком-то странном допросе.

— Так в империи нашенской.

Я шумно вздохнул и покосился на Грету, а та лишь хихикала в кулачок.

— Чего ты ее спрашиваешь, вспомни, и дело с концом, — крикнула она, давясь от смеха.

— Да как это сделать⁈ — разозлился я, в ответ беловолосая пожала плечами.

Пришлось встряхнуться. В первый раз с Ольгой Игнатьевной у меня уже получилось, значит, и второй раз тоже должно.

— Сонечку, Сонечку мою найди, — напомнила про себя Марьяна.

— Тихо! — рыкнул я.