— Порази меня глубиной своей очередной глупой мысли.

— Ты, когда здесь, то что остается там? — у нее аж брови поднялись, и мне пришлось уточнить, что я имею в виду. — Мне сказали, что когда я впервые попал на Изнанку, то никуда не пропадал. А ты?

— А, вот о чем ты. Завернул-то как. Нет, я перехожу сюда целиком, а не только сознанием. Но ты об этом даже не думай. А теперь да, иди, тебе уже пора.

Кивнув, я снова уселся на землю и привычно задышал, думая о домике, где сейчас дрых Санек.

Правда, перейти у меня получилось не сразу, я все время отвлекался на беловолосую, которая бродила между призраками и что-то им говорила.

Пришлось даже пересесть и начать все заново. Так или иначе, я все-таки покинул Изнанку, чтобы проснуться в крошечном домике на дереве.

* * *

— Доброе утро! — я растолкал Санька, едва в окне забрезжил рассвет. — Пора вставать! Солнце уже высоко!

Врал, конечно, за окном только первые лучи появились, но во мне горела жажда действовать.

Да и потом, было интересно, будет ли как с другими душами — звон и какой-то новый талант. Грета сказала, что Марьяна природный маг, может, я теперь смогу лучше грибы искать, да с березами разговаривать?

— Чего ты с утра так разорался? — проворчал Санек, приоткрывая один глаз.

— Если хочешь, можешь обратно засыпать, а мне пора искать неведомую мне Сонечку, чтобы душа ее любимой бабулечки перешла дальше.

— Тебя кто укусил, что ты такой довольный и говоришь так, будто патоки наелся.

— На Изнанке был, — чуть ли не задрав нос, ответил я.

— А я-то тут причем, — продолжал бурчать друг. — Надо тебе, ищи.

Он заворочался, устраиваясь поудобнее на тощем матрасе. Хватило его почти на целую минуту, а потом он сел, потер глаза и спросил:

— Какую, говоришь, Сонечку?

— Не представляю даже, — улыбнулся я.

— Но искать ее все равно будешь?

— Ага!

— И как?

— Знаю название села, его расположение. Схожу на почту, узнаю индекс, напишу старосте и так далее. Вопрос времени.

— И все ради того, чтобы отпустить душу бабки? То есть ты хочешь сказать, — зевнув, спросил он. — Ты на Изнанке встретил призрака, который попросил тебя разыскать внучку, что-то ей передать, да?

— Все правильно.

— Звучит, как детективная история.

— Не совсем я с тобой согласен, — деловито ответил я, вскрывая банку с тушенкой, — тут скорее что-то юридическое. Понимаешь? Последняя воля умершего.

— Так ты у нас, получается, самый настоящий душеприказчик?

— Ага, поневоле, — засмеялся я.

Настроение было воздушным, что облака на небе. У меня стало получаться: и уходить с Изнанки, и приходить. Еще и вспомнить последние мгновения жизни умерших.

У меня аж душа того и гляди в окно вылетит. Даже мысли о призраке отца не так меня сейчас раздражали.

Жизнь прекрасна и удивительна, а смерть — это лишь ее часть.

Даже плечи от такого гордо расправились.

— Я все равно не пойму, чего ты такой довольный? Прямо хочется тебе лимон дать, чтобы лицо стало прежним.

— Мне кажется, Санек, я начал понимать свою силу, — выдохнул я. — Насколько она важна. Вот ты, когда бы собрался сюда прийти? А? Через месяц, наверное. А тут я. Поговорил с дядькой, и вот мы здесь. Здорово же!

— С этим я не спорю. Но ты меня знаешь, а неизвестная тебе бабка с внучкой? Они-то что?

— Их история тоже важна. Как и любая другая.

— И твоего отца? — хмуро спросил Санек.

— Спасибо, что напомнил, — резко ответил я, грохая пустую банку из-под тушенки об стол.