Дойдя до забора, мы остановились. Мне пришлось снова призывать силу и расплавлять прутья, так как перелезть через верх у избитого Валерия не получилось бы.

Все заняло считаные минуты.

Оказавшись на улице, я отдал Васильеву свой плащ, благо мы были почти одного роста, чтобы он прикрыл наручники и следы побоев. А дальше уже вышли на соседний проспект, поймали коляску и отправились до бабкиной подруги.

Валерий долго меня рассматривал в свете фонарей.

— Так ты Виктор, правильно? — спросил он.

— Да, все верно.

— Я думал, ты в Васильевке живешь, и что у тебя нет магии. А тут огнем швыряешься, разговариваешь с кем-то невидимым.

— Что поделать? Захочешь жить — не так раскорячишься. Вы мне лучше скажите, почему вас Селиванов пленил.

— Это просто. Он посчитал, что я знаю про некий артефакт, который дает нам, Васильевым, силу.

— Браслет, что ли?

— Ты знаешь о нем? Я уйму времени потратил, чтобы найти хоть какое-то упоминание о родовом артефакте, — слова Валерию давались с трудом, он отчаянно пытался говорить правильно, но выбитый зуб придавал речи характерный и очень забавный присвист.

— Я только сегодня узнал всю историю от Виктора Семеновича.

— Так, он же умер! — в глазах Васильева отразился страх.

— Вы не бойтесь, я просто разговариваю с призраками. Такой вот дар достался.

— А огонь?

— А что огонь? Бонус, приятный сюрприз и заслуженная награда за работу. Мы с вами это можем потом обсудить. Сейчас важнее другое. Что вы сказали Селиванову?

— Ничего, — гордо ответил он. — Два дня меня пытали и допрашивали. Я рассказывал все байки, что слышал от нянек, но ни в одной из них не упомянул артефакт. Да и то, что это браслет, я только вот вчера понял. Ох!

Коляску тряхнуло на яме, и Валерий схватился за грудь.

— Наверное, вас надо врачу показать.

— Да, надо бы. Но не хотелось бы светиться в больнице, вдруг Селиванов о моем побеге узнает раньше, чем это обнаружат его подчиненные?

— Дельная мысль. Надеюсь, смогу чем-то помочь.

— А куда мы, собственно, направляемся?

— Сам пока не знаю, но надеюсь, что все будет хорошо, и нас встретят.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Я немного переживал за бабкину подругу, ведь она могла и забыть, и помереть, а то и вовсе не пустить нас на порог. Анфиса мне дала письмо на такой случай. Но, надеюсь, обойдется без этого.

Дом, к которому подкатила коляска, был весьма скромным. Серые стены, давно не знавшие краски, чахлые кусты по краю дороги и разбитый фонарь. Судя по окнам, тут жили разные люди, с семьями и малого достатка.

— Вы пока посидите на лавочке, я все узнаю и вернусь, — сказал я и поднялся на нужный этаж.

Все здание внутри просто кричало о бедности: вытоптанный до пола ковер, облезлые стены и испорченные светильники.

Найдя нужную квартиру, я аккуратно постучался. За стеной раздались шаркающие шаги, и через томительную минуту дверь открылась.

— Кого принесло на ночь глядя⁈ — на пороге стояла крепкая старушка в цветастом платье.

— Лидия Ивановна, я к вам с приветом от Анфисы Александровны! — бодро сказал я. — Она сказала, что вы ее лучшая подруга и можете на время нас приютить.

— Анфиска? Вот шельма, до сих пор помнит.

— И очень тепло отзывалась о вас.

— Врешь, поди. А кого нас? Ты тут один стоишь?

— Мой дядя на улице, и ему нужна помощь. Бандиты напали.

— Ну, зови. Будет вам приют. Но Анфиске передай, что мой долг перед ней исчерпан.

— Обязательно.

За Валерием я спустился в мгновения ока. Он все еще сидел на лавочке, тяжело привалившись к спинке.