Когда рыжая тварь соизволила‑таки отведать сыр‑но‑мясного крошева, Русти с облегчением подумал, что надобность в том, чтобы свернуть шею ставшей ему уже как‑то родной твари, пожалуй, отпала. Еще он подумал, что Марго, неожиданно прекратив принимать пищу из рук Лемье и Сандерса, судя по всему, не жрала уже вторые сутки. С момента посадки на Брошенную. Нет, раньше… С момента проведения инсталляции…

К сожалению, Марго избрала на редкость стервозную линию поведения в отношении Русти. С охотой, а лучше сказать – с оголтелой жадностью проглотив очередную дозу жратвы, она принималась тяжело дышать, пытаясь, наверное, как можно скорее спалить принятые внутрь жиры, белки и углеводы в бедном живительным кислородом воздухе. Приведя свою дыхалку в порядок и набравшись сил, рыжая бестия отступала на всякий случай за кусты и оттуда принималась в полный голос критиковать очередную попытку Русти выдвинуться вперед.

Долго продолжаться так не могло.

Так что Русти возблагодарил Господа, когда как «Бог из машины» из‑за нависшего над спасительным окопчиком обломка стены появился подлый Джон‑Ахмед.

* * *

Чертов клад Рыжих чуть не оборвал руки Чикидаре – проклятые контейнеры, казавшиеся сначала вполне подходящей поклажей, превратились к тому моменту, когда перед ним замаячила призрачная граница УРа, в стопудовые сундуки, норовящие вывернуть ему суставы наизнанку.

Но куда больше его истомил страх – вполне обоснованный страх перед появлением на месте действия жуткого Колдуна. Чики не сомневался, что тот пустится за ним в погоню, только вот хрена он его возьмет в Охранной‑то Зоне. Но стоило отступить этому страху, как на его место заступал другой – иррациональный, до костей пробирающий – страх перед тем, что, дождавшись его – Чики – появления, из‑за мглистого горизонта ангелами смерти восстанут пыльные силуэты ТЕХ боевых машин, что перемолотили людей Оранжевого Сэма и сейчас только затаились, ожидая, когда Чики забудет про них и почтет себя спасенным…

«Хитер, хитер ты, конечно, со своим гипнозом и прочими штучками… – вел Джон‑Ахмед свой мысленный спор с Колдуном. – Тут и спорить нечего: кабы не принесло типа этого мрачного, что в начальниках у людей Миссии ходит, так не видать Чикидаре с кровью добытого клада как своих собственных ушей… А раз уж подсобил Бог, а может, и черт – кто его знает, по чьему ведомству Брошенная проходит, – то последним дурнем будет он – Джон‑Ахмед, если клад по‑умному не перепрячет… И тогда уж – фигу вам, господа яйцего‑ловые. Придется вам с Чики поторговаться И крепко поторговаться… А вот как уберется он подальше от УРа этого кошмарного – приходите, ваша милость, генерал‑академик. В том сейфе, о котором вам удалось ловко так допытаться у наивного Джона‑Ахмеда, вас ждет небольшой сюрприз. Вы долго его не забудете, профессор…»

Тут славно наладившийся ход его размышлений был грубо прерван над смертоносной пустошью УРа разнесся полный неизбывного страдания и острого, всему мирозданию адресованного скепсиса, вопль заждавшейся его Марго.

Проклятый зверь словно ждал его тогда – во флайере, который Чики дрожащими от пережитого испуга руками, плохо еще понимая, что творит, запустил, чтобы бежать как можно дальше от попавшей в полон призракам людей Оранжевого Сэма его «Леди». Ни сил, ни отваги избавиться от с Того, надо думать, Света явившейся твари у Чики уже не было. Так они и прибыли к УРу и занялись: Чики – своими делами, Марго – своими…

Сейчас вопли рыжего фантома – а они повторялись с настойчивостью, достойной лучшего применения, – насторожили Чики.