– Теперь – второстепенное. – Кай поморщился, преодолевая остатки головной боли – Согласно тем анализам, что выдала наша импровизированная лаборатория, кофе, к которому было подмешано снотворное, был натуральным. Все то, что я нашел в кладовках и на камбузе «Леди», – растворимая дрянь. Логично думать, что натуральный «Арабика» происходит из каких‑то тайных запасов кэпа Чикидары: ведь никто из нас при захвате в плен не позаботился прихватить с собой пакетик кофе… Так что автор преступления просматривается однозначно. Но на всякий случай, пока я буду мотаться по окрестностям в поисках без вести пропавших или их следов, – сравните все же данные газ‑хроматографии остатков этого милого напитка из термоса и того, что есть лишнего в моей пробе крови. Тут нужна твердая уверенность.

– Ну и, наверное, – в пробе крови мисс Ульцер, – дополнил Федерального Следователя обстоятельный Сандерс.

Кай глянул на него с легким удивлением. Но и с пониманием.

– Вас, Следователь, траванули барбитуратом, нас – закисью азота. Вдруг для Генриетты нашли что‑нибудь изысканное – в ее вкусе, – криво усмехнулся Сандерс. – Меня просто слегка удивило, что чувство долга подняло Генриетту ото сна на пике действия препарата. Вас‑то, извините, пришлось будить из пушек.

– Если отыщете для этого время… – согласился Кай. – Но помните, главное – как можно раньше уйти с планеты… И еще – найдите возможность отправить подпространственной связью мое сообщение на адрес Управления. Это не потребует слишком большого расхода энергии.

Кай извлек из пристегнутого к поясу планшета свой служебный ноутбук и, пристроившись на камингсе межсекционного тамбура, принялся быстро, лишь на секунды задумываясь, набивать текст.

– Господа! – в проеме двери появилась энергично настроенная миссис Шарбогард. – Вы окончательно решили переделать камбуз в филиал химического факультета? Я лично – не против, но подскажите тогда, где мне готовить еду на всю ораву? Вы, надеюсь, не забыли, что человеку надо подкрепляться двадцать один раз в неделю?

* * *

Мысль о необходимости регулярного приема пищи посетила не только миссис Эльзу. Для Русти эта идея была в данный момент актуальна как никогда. Согнувшись в три погибели на донце неглубокого окопчика у разрушенной железобетонной стенки, до которой ему удалось проследить путь Джона‑Ахмеда Чикидары, Русти клял на чем свет стоит свою непредусмотрительность.

Поглядывая на датчик баллона кислородной подпитки, он прикидывал, долго ли еще сможет прокуковать в таком вот положении, и пытался проанализировать путь, приведший его от ставшего уже родным камбуза «Леди» сюда – на эту помесь строительной свалки и полосы препятствий.

Нет, бдительности ему хватило в самый раз – он ни секунды не сомневался в том, что кэп Чикидара отнюдь не заслуживает того доверия, с которым Миссия и даже Федеральный Следователь отнеслись к версии о его непричастности к захвату «Констеллейшн». Как бы не так! Если капитан «Леди» отсиживался на Брошенной, покуда доставленные им к Фомальгауту головорезы рисковали шкурой во время абордажа, так скорее всего это указывает как раз на то, что он‑то и стоял во главе всей шайки. А как на пару с Боровом они провернули дельце, избавившись под занавес от своих подельников! А когда Джон‑Ахмед, на ночь глядя, заперся с Колдуном в своей рубке – что должен был подумать об этом Русти?

Поэтому вечером он заварил себе растворимого «Мокко» покруче, проглотил без малого пол‑литра этой дряни, чтобы не так слипались глаза, и затаился в диспетчерской блокгауза, что высился в сорока метрах от кормы «Леди». Там было достаточно тепло, был подведен кислород и, главное, оттуда хорошо просматривалось в бинокль все, что происходило в рубке корабля.