Он подавил в себе зашевелившееся было темное, жутковатое любопытство и не стал сворачивать с прямого пути и заглядывать в уже почти совсем заметенный песком окопчик, где время продолжало медленно стирать в ничто, в нуль то, что когда‑то было бренными останками полковника‑профессора Конрада Самуэлли, и прошел прямо к низкой щели Горловины. Постоял немного перед стальной плитой двери, сглотнул горькую слюну и, снова зажмурившись, набрал заколдованный номер. Дверь послушно и бесшумно съехала в сторону – как и в тот раз. И как в тот раз, начав вновь прихрамывать на левую, Чикидара стал шаг за шагом опускаться в недра проклятого Подземелья. Которое словно только и ждало его, чтобы показать, что ничего не изменили прошедшие годы. Даже просыпанный кем‑то давным‑давно попкорн все так же продолжал украшать ковровую дорожку перед застекленным боксом‑столовой второго уровня. Даже им – Чикидарой – скомканная распечатка валялась у кресла в узле связи – так, как он ее оставил т‑о‑г‑д‑а… И все же что‑то изменилось. Что‑то все время не так было в этих пасмурных пределах, обители странных демонов военной науки. Кто‑то заботливо погасил лампадки иконостаса Богов Пестрой Веры – или это Чики сам задул их, уходя? И кто‑то заботливо прикрыл двери в ту комнатенку, в которой он провел столько жутковатых ночей, – т‑о‑г‑д‑а. Или сам он прикрыл их?

Здесь, как никогда, ему верилось в сказки о Серых Карликах. Нет, конечно, это Подземелье не ныряло в подпространство и до Космоса отсюда – из утопленных в толщу скалы бункеров – было далеко, но уж если где и хозяйничать этим зыбким творениям Небытия, так это – здесь, в этих проклятых – вне пространства и вне времени – казематах, чуждых всему земному, человеческому. Чики казалось, что вот‑вот – стоит только чуть больше обычного напрячь слух – и услышит он серое шушуканье где‑то не за первым, так за вторым поворотом коридора, царапнет ему уши серый шелестящий смех. Стоит чуть быстрее скосить глаз, и не успеет шмыгнуть за угол серый, призрачный комок пыли…

В одной из лабораторий, в которую вломился Чики, странствуя по этому ночному, подземному миру, он нарвался на опасность куда более реальную – чуть было не влез в стеклянный бункер, в котором по стенам медленно‑медленно ползли безобидные с виду существа, оставлявшие за собой еле заметный след «Слюны Шайтана» – паутины, вырабатываемой личинками какой‑то гринзейской твари и успешно используемой тамошними партизанами в их бесконечной войне с карательными экспедициями землян. Несколько личинок Чики отловил найденным по случаю невероятной длины пинцетом и таскал с собой в портсигаре с опилками, накрепко замотанным изолентой. Могло пригодиться, а за оружие не считалось. Кто и зачем разводил эту дрянь в подземном сумраке, было всего лишь одной из многих загадок УРа.

Чтобы взять себя в руки, он подошел к давешнему алтарю и, пощелкав зажигалкой, затеплил огрызочек свечи перед оловянной фигуркой с разбитым зеркальцем – отдал дань уважения Ник‑кан‑Наку – Шустрому Богу Неудачников.

Потом он вздохнул и отправился проверять свой клад.

Чего‑чего, а захоронок в Подземелье было полно. По всей видимости, перед эвакуацией здесь прятали многие и многое. Организованно и вразброд – каждый что‑то свое. Так что Чики не был оригинален. Он запрятал два стальных кейса‑контейнера из сейфа «Z» на втором подземном уровне в безымянный сейф на шестом, а ключи сунул в банку с сухими дрожжами в холодильнике того самого блока‑столовой Серые Карлики их не тронули. Не тронули они и самого клада.

Облегченно вздохнув, Чикидара вновь запер сейф, вернул ключи в банку и отправился на узел связи.