— Эдан не мог этого сделать! — повторила я еще громче. — Я встретила его сразу после разговора с тетей Мальсентой, и тогда она еще была жива! А потом… потом… Эдан остался со мной до рассвета.

Гул голосов разом умолк.

— Твои колени — не самое мягкое ложе, — не удержался Эдан, но его не слушали, все смотрели на меня.

— Могу поклясться, что так и было, — сказала я, не солгав ни единым словом.

— Какой… позор! — едва слышно произнесла матушка в наступившей мертвой тишине и рухнула в обморок. Отец вовремя ее подхватил — этот трюк она демонстрировала не первый раз.

Но тишина не могла длиться вечно. Еще минута, и кто-нибудь сообразит сказать, что Эдан мог велеть любому из своих людей расправиться с тетей Мальсентой…

Нет, конечно, Эдан сумеет уйти с боем, я видела, насколько он собран — доводилось наблюдать братьев-наставников на тренировках, а это было чем-то намного большим. И мне вовсе не хотелось увидеть, как Эдан прорубает себе дорогу к выходу, где ждут его люди… Он ведь и моего отца может убить, если тот станет на пути! И если ему не оставят выхода…

А потом что? Война с соседями? Оборониться Эдан сумеет, не сомневаюсь, но во что все это выльется?

— Матушка права, — сказала я, пока никто не успел встрять, и шагнула вперед. — Я опозорила себя. Прости, Аль, я люблю тебя, но… как брата. А выход у меня теперь только один…

В руке моей сверкнул короткий острый нож — такой легко спрятать хоть за корсажем, хоть в складках юбки.

— Вьен!.. — Альрик шагнул вперед, но кто-то из сыновей Жианны удержал его.

Я подняла руку с ножом… Два движения — и вот уже моя длинная коса медной змеей падает на каменный пол…

— Брат-предводитель! — я шагнула вперед и преклонила колено перед Эданом. — Молю тебя о защите и покровительстве! Прошу — сопроводи меня в обитель, когда наступит время…

Казалось, все дышать перестали.

— Встань, маленькая сестра, — негромко сказал Эдан, и я поднялась на ноги, взявшись за протянутую руку. — Я позабочусь о тебе. Пойдём.

Так мы и вышли — рука об руку, в звенящей тишине, в которой даже жужжание мухи казалось колокольным набатом. Кажется, Жианна восхищенно выругалась нам вслед, но я сочла это благословением.

Оседланные лошади уже ждали: не иначе, Эдан предполагал, что придется уходить, и быстро. Или просто собрался уезжать, как и обещал, не зная еще о случившемся.

Он молча подсадил меня в седло и знаком велел следовать за ним — ворота Дьюрана никто не озаботился закрыть. А может, не успели…

— Волосы жалко, — обронил Эдан, когда мы отъехали на расстояние полета стрелы. — Я всё думал: какие они, если распустить…

— Брат-предводитель, ты разума лишился, что ли? — не удержалась я. — Эту треклятую косу я отрезала, едва только явилась в обитель, — была охота ухаживать за нею! Не выбросила, прицепила вот, никто и не заметил, что волосы у меня едва по плечи.

— А я-то решил, мне померещилось, — засмеялся он, — когда увидел тебя в окне тем утром…

Эдан помолчал, потом сказал:

— Надо будет послать за твоими вещами. В одном платье до обители не доедешь.

— Я же не сию минуту туда собираюсь, — ответила я и встряхнула распущенными волосами. Мне нравилось, как Эдан смотрит на них. — Ты обещал сопроводить меня туда, когда настанет время.

— И когда же?

— Сама решу.