— Сейчас, обожди! — недовольным тоном отозвалась я и снова взглянула на Эдана.

— Иди к матери, — велел он, потом вдруг наклонился ко мне, коснулся губами щеки, шепотом произнес: — Спасибо тебе за эту ночь.

— Непристойно звучит, — не сдержалась я, не торопясь отстраниться. Почему-то сделалось жарко, даже щеки запылали. От Эдана, что ли, веяло таким теплом?

— Я с тебя еще и платье сниму, сама долго будешь возиться, — добавил он и немедленно сделал это, а затем скрылся за занавесью.

Сапоги было видно, но я бросила туда смятое покрывало. Сойдет!

И правда, служанке оказалось не до этого: она ворвалась в комнату, стоило мне отпереть дверь, и запричитала:

— Идем скорее, госпожа!

— Не могу же я выйти раздетой, — сказала я, обхватив себя руками — ведь в одной рубашке должно быть холодно. Мне, правда, было жарко. И когда это, интересно, Эдан так наловчился раздевать женщин? — Подай платье, вон оно…

11

Я думала, что мама ждет меня в своих покоях, но нет — служанка сказала, нужно спуститься в большой зал.

Там собрались уже все гости — все, кто успел проспаться.

У мамы на щеках виднелись потеки слез, на отце лица не было, и я спросила:

— Что… что случилось?

— Мальсента… — мама всхлипнула и протянула мне руки. — Умерла…

— Но как?! — я оглянулась, но собравшиеся точно так же недоумевали.

— Ее нашла служанка, — отец вытолкнул вперед пожилую женщину, — и тут же позвала на помощь. Но Мальсента уже была мертва… несколько часов, наверно, тело успело остыть.

— Госпожа сломала шею, свалившись с лестницы, — терпеливо повторил, наверно, не в первый раз, невысокий старичок-лекарь. — А уж как она оттуда сверзилась — дело десятое. Я бы сказал, не в обиду покойной будет сказано, что она перебрала на пиру, а в таком состоянии немудрено упасть.

Я вспомнила, как тетя Мальсента спотыкалась на ходу: она могла просто оступиться, и… Ах, какая теперь разница!

У Альрика было совершенно белое лицо, и я хотела подойти к нему, но промешкала: появился Эдан. Со двора, что меня удивило, и во всеоружии. Впрочем… он всегда мог выпрыгнуть в окно, не так ли?

Тут я едва сдержала неуместную улыбку и постаралась не вспоминать его прикосновения, чтобы не разрумяниться ни с того ни с сего. Впрочем, я могу сказать, будто это от волнения.

— Что стряслось? — спросил Эдан. — Для завтрака еще рано, так почему здесь такая толпа? Альрик?

— Дядя… — тот набычился. — Ты… что ты делал ночью?

— Спал, — сказал Эдан чистую правду. — В чем дело?

— Мама умерла, — произнес Альрик. — Упала с лестницы. И… и…

Эдан окинул собравшихся взглядом. В большом зале царило молчание.

— Вот, значит, как… — негромко проговорил он. — Ты, Готвиг, должно быть, считаешь, что я убил Мальсенту? Столкнул со ступеней? Скажи прямо!

— Да, — сказал отец, — я так думаю. И не я один.

— И зачем бы мне это делать? Ну, не стесняйся, говори громче!

— Без нее ты легко сумел бы управлять Альриком, а через него — всем Дьюраном. Это очевидно, не отрицай!

Я поймала взгляд Жианны — та покачала головой, не вмешивайся, мол. Но как я могла…

«Я построил маленькое королевство для Реноры и Ринны.