– Я ничего не могу решить сейчас, – сказал Виссарион, – вы когда едете?..

 – Хотелось бы скорее уехать…

 – Давайте увидимся вечером сегодня же… И решим…

 – Пожалуйста…

 – Около двенадцати вечера приезжайте… – Виссарион назвал один шикарный московский ресторан.

 – Спросите мой кабинет… Вам укажут. Картину пока можно здесь оставить?

 – Конечно. А если не сойдёмся, – тогда завтра и возьму.

 Виссарион и Грошев пошли проводить Сергея Петровича. В зале Арсений Кондратьевич говорил со свояченицей, – они стояли.

 Тётя Глаша была ещё нестарая женщина, со следами красоты; она была в чёрном платье и в шляпке, отделанной мехом.

 Виссарион поцеловал у ней руку, она поцеловала его в лоб и провела рукой по его волосам. Грошев так же поцеловал у ней руку, и она поцеловала его в лоб, но по голове не погладила. Сергей Петрович поклонился ей и получил в ответ добродушный кивок головой; он остался стоять на почтительном расстоянии, чтобы проститься со стариком, который провожал Глафиру Михайловну – она уже уезжала. Арсений Кондратьевич уговаривал свояченицу остаться посидеть. Она прощалась.

 – Я так спешу… так спешу… Заехала только взглянуть на тебя, старика: как ты себя чувствуешь, мой дорогой? Ведь ты ещё не выезжаешь?

 Столько заботливости, внимания было в искреннем тоне этой женщины.

 – Берегусь пока ещё… Не совсем оправился… Спасибо тебе, родная, что не забываешь.

 И в тоне Арсения Кондратьевича была какая-то особенная ласковость. Он казался растроганным.

 – Береги себя, милый!.. береги… – упрашивала нежно Глафира Михайловна и плавно направилась к выходу.

 Все её проводили. Грошев ушёл вслед за ней. Старик остался на верхней площадке лестницы. Тётю Глашу спустили на подъёмной машине. Виссарион и Воронин сбежали по лестнице в переднюю, на нижний этаж и там ещё раз простились с Глафирой Михайловной, при чём она опять погладила Виссариона по голове.

 Выходя на улицу от Дариных, Сергей Петрович видел быстро мчавшуюся карету тёти Глаши. Кучер грубо кричал «эй» на извозчиков, и те поспешно сторонились.

XVII

 Когда Сергей Петрович сказал: «Проведите меня в кабинет г-на Дарина», – один из лакеев ресторана почтительно ответил:

 – Вы г-н Воронин?.. Вас ждут.

 И повёл Сергея Петровича через ярко освещённый электрическими люстрами зал, в котором за столиками, на бархатных диванах и стульях сидели и угощались много народу, и мужчин и дам. Оркестрион играл застольную песню из Травиаты.

 Из этого зала прошли через коридор с дверями направо и налево. У одной из дверей лакей постучал.

 – Можно… – раздался голос Виссариона.

 Сергей Петрович вошёл.

 Кроме Виссариона и Грошева за столом, уставленным бутылками, фруктами и разными гастрономическими шедеврами, сидела знаменитая опереточная дива; m-lle Виландье. Воронин сразу узнал её, хотя только один раз видел в петербургской оперетке. Сергей Петрович раньше не бывал в оперетке и пошёл один раз вместе с женой, только для того, чтобы видеть эту знаменитую Виландье.

 Теперь Сергея Петровича с нею познакомили, усадили за одним столом, и нужно было чокаться с нею шампанским.

 «Зачем меня позвали именно сюда, когда здесь эта дива? – думал Сергей Петрович, – ей ли хотели показать меня, как нечто, может быть, курьёзное: нищий меценат… Или мне хотели похвастаться близостью с этой знаменитой, хорошенькой, блестящей женщиной? И какой же теперь разговор о купле-продаже?.