Луи. Представьте, дядюшка давеча рассказывал мне обо всем, что они едят в Алжире. Они мешают колонизации… Но что за дело, сударь, о котором вы хотели говорить со мной?..

Г-н Дебаран. Сударь, вдоль небольшого отрезка суши в устье нашей реки, которым я владею, расположены морские отмели. Я соорудил там запруды, которые ничего мне не стоят, и получил луга, приносящие хороший доход.

Луи. Браво!

Г-н Дебаран. На этих лугах я поселил ланкаширских овец, которых по моему заказу мне доставили с большим риском: под угрозой семи лет ссылки за каждую экспортированную овцу, поскольку эти проклятые англичане не желают выпускать их из своих пределов.

Луи. Как неприятно!

Г-н Дебаран. Мне пришлось заплатить контрабандистам двести фунтов стерлингов, но мне не жалко потраченных на овец денег. Шерсть их, сударь, это золотое руно! Я продаю ее почем хочу. Короче, мое дело процветает; луга расширяются, овцы плодятся… Мясо восхитительное, настоящая солончаковая баранина. Покупатели моей шерсти приезжают отовсюду. В прошлом году за мои луга, без баранов, мне предлагали пятьсот тысяч франков. Я отказался, поскольку мне нравится развивать сельское хозяйство и я надеюсь тем самым служить моей стране.

Луи. Сельское хозяйство важнейшее из искусств.

Г-н Дебаран. Я также завез швейцарских коров, которые рядом с нашими бретонками выглядят великанами. У меня есть маленькая голландская сыроварня, доходная вследствие близости морских торговых путей.

Луи. У вас есть все.

Г-н Дебаран. Всего понемногу. Сыроварение развивается; впрочем, я отказался, когда мне предложили за нее сто восемьдесят тысяч франков.

Луи. Ваши избиратели, должно быть, фермеры?

Г-н Дебаран. Их несколько, сударь, они к вашим услугам. Вы в этом убедитесь… Я также владею небольшим дубильным производством… и забочусь о работниках. Я построил в Морле несколько домов наподобие парижских, которые очень неплохо сдаю.

Луи. Землевладелец, скотовод, промышленник…

Г-н Дебаран. Чего же вы хотите, сударь? В моих делах меня поддерживает мысль о том, что я полезен своему родному городу, своему департаменту, своей стране.

Луи. Кто же сомневается?

Г-н Дебаран. Вот-вот, сударь, именно об этом я и хотел поговорить с вами… Видите ли…

Луи. Но чем бы я мог…

Г-н Дебаран (помолчав). Сударь, моей жене пришла мысль заказать мой портрет в качестве пары к портрету ее брата, капитан-лейтенанта; но мой портрет никогда не будет ему настоящей парой.

Луи. Почему? Из-за униформы?

Г-н Дебаран. О, униформа ни при чем, я капитан Национальной гвардии… но мой свояк имеет орден, а я… (Показывает на свою петлицу.)

Луи. Как?! Сударь, у вас нет ордена?..

Г-н Дебаран. Увы, сударь.

Луи. Вот ужас! Но это значит, что министр не знает о том, что вы сделали для своей страны! Великий гражданин, не имеющий награды!

Г-н Дебаран. Это все портрет… в основном… меня всегда пропускали…

Луи. Чего же вы хотите? Министры ничего не знают. Не понимаю, о чем думают префекты! Но все поправимо: позвольте мне поговорить с министром внутренних дел…

Г-н Дебаран. Торговли.

Луи. Конечно, торговли. Мы знакомы, он ко мне расположен. Я отнесу ему вашу брошюру.

Г-н Дебаран. Я ему отправил один экземпляр. С прошением.

Луи. У него совсем нет времени на чтение; но я ему сообщу содержание. Я расскажу ему о лесах и козах, и нужно будет…

Г-н Дебаран. О, сударь, как я вам признателен!.. Но, Бога ради, не говорите о козах; по здравом размышлении, я немного погорячился. Возможно, их поддерживает наш префект… Помнится, его супруга использует козье молоко…

Луи. Хорошо, о козах говорить не станем. Скажите, сударь, а как голосует господин Мериадек?

Г-н Дебаран.