Дыхание Робби ускорилось, и он встрепенулся.

— Нет, — сказал он, глядя на стол. — Ты все сделала правильно. Меня не было здесь, чтобы тебя защитить. Это была моя вина…

— Робби… — прошептала я. — Это не твоя вина. Я не хочу ничьей защиты. Я намного сильнее сейчас. Я могу сама себя защитить. На самом деле…

Я посмотрела на заявление, протянув к нему холодные пальцы. Я знала, Робби не одобрит мой выбор. Но если я смогу его уговорить, мы сможем убедить маму подписать заявление, и мне не пришлось бы ждать.

— На самом деле я хочу сделать что-то большее.

Он ничего не сказал, пока я вытаскивала заявление. Я виновато положила бумагу перед ним. Колени задрожали, я чувствовала головокружение. Боже, как я могла надеяться стать агентом, если мне не хватает нервов провести время с братом? В полной тишине Робби взял заявление. Сжав пальцы, я наблюдала за его глазами, читающими анкету. Выражение лица медленно изменилось, когда он понял, что это за документ. Глаза пристально смотрели на меня, а челюсти сжались.

— Нет, — он принялся мять бумагу, и я выхватила ее.

— Я сделаю это.

— ОВ? — громко сказал Робби. — Ты рехнулась? Они убили папу!

— Это не так. Я была там. Он говорил об этом. А где был ты?

Робби дернулся, как от пощечины.

— Это несправедливо.

— Не говори мне, что я не могу сделать что-то, потому что это пугает тебя, — обвиняюще сказала я.

Его брови нахмурились, и я передвинула чашку кофе между нами.

— Это поэтому ты так одержима классами карате? — с горечью спросил он.

— Это не карате, и да, это делает меня хорошим кандидатом. С моей второй степенью я могу быть настоящим агентом через четыре года. Четыре года, Робби!

— Я не верю в это, — Робби скрестил руки на груди. — Мама тебе разрешает?

Я ничего не ответила. Робби глубоко вздохнул и заметил с волнением:

— Она не знает!

Я пристально посмотрела на него. На глаза накатывали слезы, но я не собиралась вытирать их.

— Рэйчел! — умоляюще протянул он, видя мое состояние. — Ты хоть контракт читала? Это навсегда! Никакого пути назад! Тебе еще двадцати нет, и ты бросаешь свою жизнь коту под хвост!

— Нет, — закричала я дрожащим голосом. — Что еще я могу? Я никогда не буду настолько хороша в магии земли, как мама. Я пыталась продавать гамбургеры или туфли, и я ненавижу это! Ненавижу!

Я почти плакала.

Робби смотрел, явно озадаченный.

— Я могу помочь тебе получить реальную степень. Все, что ты захочешь. Выбери любые классы.

Я сжала челюсть.

— Я уже брала нужные классы и получила реальную степень, — сердито заметила я. — Я хочу работать в ОВ.

— Догонять преступников в темных переулках? Рэйчел, посмотри правде в глаза. Ты никогда не будешь настолько выносливой, — затем выражение его лица изменилось. — Ты делаешь это из-за папы.

— Нет, — прошептала я, отводя взгляд: частично это было правдой.

Робби вздохнул. Он наклонился через стол, чтобы взять мою руку, и я отодвинулась.

— Рэйчел, — сказал он мягко. — Если бы папа был здесь, то он сказал бы то же самое. Не делай этого.

— Если бы папа был здесь, то он за ручку привел бы меня к офису, — сказала я. — Папа верил в то, за что рисковал жизнью. Он не позволял опасности останавливать его; он только лучше готовился к ней.

— Тогда почему он позволил себя убить? — спросил Робби, старая боль плескалась в его прищуренных глазах.