— Мое почтение, ха, ха! — отозвался пан Пристиан, вошедший по следам Мамерта. — Ну, как вы там поживаете?

Несчастный щеголь не знал, что влюбленная и уже слишком надоедавшая ему вдовушка шла вслед за ним, и немного смешался, когда увидел ее на крыльце. Разряженная в пух пани Буткевич пришла с неразлучной Магдусей и, вместо палки, по случаю необыкновенной дородности своей, опиралась на зонтик.

— Как жарко! — проговорила она сквозь зубы. — Магдуся, стой около меня!.. Здравствуйте, пане Пристиан!

Пержховский раскланялся с холодной вежливостью, выражавшей сильное неудовольствие.

Надо было попросить гостей в комнату, потому что они не могли поместиться на крыльце. Дробицкая, пожимая плечами, повела с собою вдовушку. Мамерт, никому не позволявший опередить себя, вошел вслед за дамами. Пристиан пробежал перед носом Алексея… Приход этих гостей был предвестником визита всех прочих соседей, и в самом деле, они немедленно начали приходить и, меняясь до самой ночи, занимали гостя, не давая ему ни одной свободной минуты поговорить с матерью. Не зная почему, но после общества в Карлинском замке Алексей почти с удовольствием слушал смешные разговоры, наивные вопросы и ответы жербенских помещиков и наслаждался простотой, позволявшей читать в них, как в открытой книге. Алексей видел в них смешное, но сквозь это смешное в них пробивалось сердце, тогда как в высшем обществе под вежливостью и наружной искренностью ничего нельзя было заметить, а тем более заглянуть в глубину сердца.

Около полуночи Алексей отправился в Карлин. Ян проводил его до крестов…

* * *

— Ну, что же случилось у вас, милые дети? — спрашивал президент выбежавших навстречу ему Юлиана и Анну. — Говорите скорее, зачем вы звали меня, какое неожиданное счастье посетило вас? Уж не выиграли ли вы миллион в лотерею?

— О, больше! — воскликнула Анна.

— Больше миллиона? В какой же лотерее? — вскричал президент.

— Вы не поняли, милый дядюшка… мы приобрели больше миллиона… только выслушайте!..

— Слушаю, — отвечал президент, садясь на стул, — но решительно не могу представить, что бы это значило…

— Алексей, благородный Алексей, возвратил нам погибшего Эмилия!

Президент начал слушать со вниманием, но выражая более любопытства, нежели радости.

— Представьте себе, дядюшка, этот благороднейший человек, ничего не говоря нам, занимался, трудился… пока не добыл искры рассудка у больного брата… Эмилий — говорит! Эмилий читает! Эмилий ожил!

— В самом деле? — равнодушно спросил удивленный президент. — Право, это неслыханное… самоотвержение… это чудо… и что же, Эмилий начал говорить?

— Нет, но он разговаривает знаками… читает… живет…

— А, по методе глухонемых, — сказал президент с недовольной миной. — Только смотрите, чтобы это усилие не повредило его здоровью: он такой слабый…

— Теперь ему гораздо лучше, его здоровье значительно поправилось…

— В самом деле, это неожиданное счастье… Я решительно не понимаю, как это удалось, потому что всегда считал это невозможным делом… Пойдемте к нему…

— У меня есть брат! Алексей дал мне брата, возвратил матери сына… О, чем можем мы возблагодарить его!..

— Насчет этого не беспокойся, — равнодушно сказал старый щеголь. — Заплатить деньги — немудреное дело… Пойдем к нему.