|
Сделать карьеру, наконец. Пойми, ты можешь добиться этого только на земле предков. Кто рискнет доверить важный пост чужаку? И вот что еще… Семь лет, Бард, это и очень много и в то же время мало, чтобы окончательно забыть, откуда ты родом. На все воля богов, никто не может предугадать, что случится за такой срок. Это я говорю к тому, чтобы ты не терял присутствия духа и постоянно ждал вестей из Астуриаса. Семь лет – целая вечность и короткий миг… Запомни эти слова.
Бард презрительно фыркнул: – Одрин ди Астуриен помирится со мной, когда аларские волчицы станут питаться травой, а кворебни[16] – рогатыми кроликами. Отец, пока живы Белтран и Джереми, никто со мной здесь и разговаривать не будет, даже если самого Одрина не будет в живых. – Как ты можешь знать? – спросил дом Рафаэль. – Придет день, и Джереми вернется на родину, а принц Белтран может погибнуть в сражении. У Одрина нет больше сыновей. Может такое случиться, что Белтран умрет и не оставит наследника? Вполне. Следующим наследником является Аларик. Я думаю, Одрин постоянно держит это в памяти. Вот почему мальчика и призывают во дворец. Чтобы был он под присмотром, чтобы получил соответствующее воспитание и образование. В этой игре ты – невеликая фигура, но в будущем можешь стать козырем. Я тебе еще раз повторяю – за семь лет может произойти что угодно. Семь лет! – Неожиданно дом Рафаэль ударил ладонью по подлокотнику. – Неизвестно, что случится через два дня. Понимаешь, нельзя загадывать. Единственное, что дано человеку, – это подумать, прикинуть и не допустить неисправимых ошибок. И на мой взгляд, такой промашкой будет твое участие в войне против Астуриаса. Тогда ты вовек не сможешь участвовать в семейных делах и Аларик лишается важнейшей поддержки, если, не дай нам боги, начнется смута или, что еще хуже, пойдет дележ наследства Одрина. – Отец, королева Ариэль еще вполне способна родить ребенка. Вдруг у короля появится еще один сын? – А я о чем говорю! Кто может знать наперед, что случится? Хорошо, давай разберем и такую возможность. Если новый король сядет на трон, то ему будет нетрудно простить тебя – ведь к этой ссоре он вообще не имеет никакого отношения. А если ты к тому времени прославишься как воин, то он охотно помирится с тобой, с недестро. Бард пожал плечами, потом кивнул: – Вполне может быть. – Он помолчал, затем добавил: – Это звучит убедительно. Отец, я клянусь, что не приму участия в военных действиях против Астуриаса или лично короля Одрина. Хотя, конечно, мне больше по сердцу отомстить ему. Разгромить бы Астуриас и взять Карлину в плен. Аларик широко раскрыл глаза: – Принцесса Карлина так прекрасна? – Ну, что касается этого, – криво усмехнулся Бард, – то все женщины, по‑моему, похожи одна на другую. Когда потушишь лампу… Карлина – принцесса, мы вместе росли, нас признали сводными братом и сестрой. Я к ней в общем‑то неплохо относился, и, согласно обычаям, она мне жена. И если другой мужчина уложит ее в постель, это будет нарушением закона. Юноша невольно сжал кулаки, в голову ударила ярость – он припомнил все разом: и отказ Карлины последовать за ним в изгнание, как поступила бы верная жена; и довольное лицо Белтрана, когда он услышал приговор; и попытки Джереми остановить его в галерее; и нелепый, невозможный отказ Мелоры. С него все и началось… Это лерони довела его до белого каления, это из‑за нее он потерял контроль над собой, из‑за нее напился и поднял руку на Карлину… – Что ты волнуешься, – успокоил его Аларик, – хорошенько послужи какому‑нибудь чужеземному королю, и он даст тебе в жены свою дочь. Бард невольно рассмеялся: – И половину государства в придачу. |
