|
И он подумал, покачав головой: "Будь я на месте Портоса и сделай мне д'Артаньян предложение, которое я собираюсь сделать Портосу, уже понятно, что бы я ответил д'Артаньяну". А Планше не думал ничего: он переваривал свой завтрак. На опушке леса д'Артаньян увидел указанную ему дорогу, а в конце дороги башни огромного феодального замка. - Ого, - проворчал он, - этот замок, кажется, принадлежал старшей ветви рода герцогов Орлеанских. Уж не вошел ли Портос в сделку с герцогом де Лонгвилем? - Ай да поместье, сударь! Хорошо управляется! - сказал Планше. - И если оно принадлежит господину Портосу, то его можно поздравить. - Не вздумай только, черт побери, назвать его Портосом, - сказал д'Артаньян, - или даже дю Валлоном. Называй его де Брасье или де Пьерфон. Ты погубишь все ваше дело. По мере приближения к замку, который привлек их внимание, д'Артаньян стал убеждаться, что тут не может жить его друг. Башни, хотя и прочные, как вчера выстроенные, были пробиты и разворочены, точно какой-то великан изрубил их топором. Доехав до конца дороги, д'Артаньян увидел у своих ног чудесную долину, в глубине которой дремало небольшое прелестное озеро, окруженное разбросанными там и сям домами с соломенными и черепичными крышами; казалось, они почтительно признавали своим сюзереном стоявший тут же красивый замок, построенный в начале царствования Генриха IV и украшенный флюгерами с гербом владельца. На этот раз д'Артаньян не усомнился, что он перед жилищем Портоса. Дорога вела прямо к красивому замку, который рядом со своим предком на горе напоминал современного щеголя рядом с закованным в железо рыцарем времени Карла VII. Д'Артаньян пустил лошадь рысью. Планше поторапливал своего скакуна, стараясь не отстать от хозяина. Через десять минут д'Артаньян въехал в аллею, обсаженную прекрасными тополями и упиравшуюся в железную решетку с позолоченными остриями и перекладинами. Посреди этой аллеи какой-то господин весь в зеленом и раззолоченный, как решетка, сидел верхом на толстом низком жеребце. Справа и слева от него вытянулись два лакея в ливреях с позументами на всех швах; поодаль толпой стояли почтительные крестьяне. "Уж не владетельный ли это господин дю Валлон де Брасье де Пьерфон? - сказал про себя д'Артаньян. - Бог мой, как он съежился с тех пор, как перестал называться Портосом". - Это не может быть он, - сказал Планше, отвечая на мысль д'Артаньяна. - В господине Портосе шесть футов росту, а в этом и пяти не наберется. |
