Служанка поспешно закивала, многословно поблагодарила за щедрое вознаграждение и расцвела улыбкой, сделавшей ее невзрачное лицо почти симпатичным. А дураки говорят, что деньги не главное в жизни. Пусть заплатят такой вот бедной простушке за работу в двадцать раз больше обычных грошей, и сразу поймут, что главное. Возможно, не только деньги. Но деньги, приправленные добрым словом, точно занимают одно из первых мест.

Глава 17

Спокойно проспав остаток ночи, я наскоро перекусил в обеденном зале, обслуживаемый лично хозяином таверны, и немедленно покинул «Стоптанные башмаки», желая добраться до Чичерского леса по утреннему холодку. Что мне и удалось наилучшим образом: когда подходил к опушке, на траве в лугах перед нею еще лежала роса.

Насколько я понял из подслушанных в гальтерских трущобах бесед, после падения Камня еще никому не довелось попасть из города на прииски. Черное облако атаковало хоть ночью, хоть днем, не считаясь с размерами следовавших по дороге обозов. Разница была лишь для подвергшихся нападению: у некоторых из передвигавшихся днем и большими группами получалось убежать, пока гибнут менее удачливые попутчики. Ночью, при похожих обстоятельствах, тоже, но многие в панике ломанувшиеся в кусты теряли ориентацию и не могли потом выйти из леса, или хотя бы обратно на дорогу. И, блуждая в потемках, становились жертвами все того же облака позднее. Маленькие компании почти все гибли в полном составе.

Я вошел в приобретшие дурную славу дебри в полной готовности к тому, что здешняя пагуба караулит меня за первыми с краю деревьями. Но вошел без особой опаски. Черное облако могло быть чем угодно. Однако было, скорее всего, сгустком Мрака, в котором обитают некие левитирующие монстры. Об этом свидетельствовали рассказы выживших.

Обычно нападения происходили так: из зарослей на дорогу выползала тьма-тьмущая и накрывала собой несколько телег обоза. Оказавшиеся вне опасности слышали вопли убиваемых товарищей и видели вылетавшие из тьмы струи крови и части тел. Я видел сквозь Мрак, а потому для меня атака облака будет всего лишь атакой монстров. Пусть неизвестных и весьма опасных, — но атак всевозможных чудищ я успел пережить великое множество. Больше волновало другое. Первоначально я считал, что в медитации погибнуть не могу. Позже задался вопросом: а, собственно, почему? Недавно я думал также, что моделируя для меня ситуации в «Путешествии», система полностью игнорирует мою жизнь до Версума. И все вроде бы это подтверждало. А оказалось, подлюга ничего упускать не собирается. Всего лишь приберегает нужные эпизоды для подачи в определенные моменты.

Печально, однако и вывод о невозможности гибели в состоянии транса был сделан слишком поспешно. Без учета важных нюансов.

Естественно, в рамках медитативной практики мое собственное воображение убить меня никак не могло, поскольку жестко контролировалось алгоритмами. Но фрагменты сущности Велиара — это ни разу не воображение. Их взаимодействие с сознанием и системными механизмами способно породить непредсказуемые эффекты. До меня ведь в подобную ситуацию никто не попадал. Иногда смертные добровольно принимали в себя чью-нибудь сущность — духа, демона, бога. Или оказывались порабощены вследствие одержимости теми или иными пороками. Но чтоб одна сущность оказалась в другой частично — такого не происходило. Прав был зальмовский эскулап: я борюсь против чего-то небывалого. Которое никому и ничему не подчиняется. Которое себя не осознает. А если осознает, будет еще хуже.

Перспектива отправиться в Мир Теней из медитации мне очень не нравилась. Внешне моя смерть не покажется чем-то особенным. Я погибну в долинах так, как погиб бы в Срединном Пространстве. Правда, меня при этом обнаружат в княжеских покоях, скончавшимся от какого-нибудь инсульта или инфаркта.