Я осмотрел канделябр, не поднимая его с пола. Интересно, отчего такая прозаическая штука настолько сильно затронула чувствительные струнки эфемера? Ее поставь где хочешь — и никто не определит, что она из замка вампира. Фактически, обычный подсвечник, только на несколько свечей. Подставка, стойка, розетка с рожками… Конечно, красиво все выполнено, фигурно, узорчато. Из золота — и его не жалели. Но ничего более я разглядеть не мог.

Хотя…

Я взял канделябр и понес его на свет. Яркий дневной свет. А так как в здании такового не было нигде, пришлось спуститься по лестнице на первый этаж и выйти на улицу. Во-о-от, уже лучше! Сто процентов обычного зрения — это не восемьдесят ночного.

Мои подозрения подтвердились. Канделябр, ранее казавшийся цельнолитым, на самом деле состоял из нескольких частей. Осторожно и не без усилий вытащив из подставки стойку и сняв с нее розетку, я понял, что держу в руках скипетр. Ясно, какой. Скипетр гинкмарских королей — или бейте меня всеми канделябрами, которые еще есть в этом замке!

Мимо проходил гвардеец. Я остановил его и спросил:

— Казни закончились?

— Давно, — ответил он. — Час назад.

— А Нагибатор еще здесь?

— Нет. Отбыл порталом.

— Тогда найди Арха и Кукуцаполь. Я буду наверху, в покоях. Пусть приходят немедленно. А Варми передай, что жду его минут через пять. Дуй! А то у меня на мыслесвязь тариф дорогой.

Вернувшись в кабинет, я зажег там столько свечей, сколько было, и разложил на столе свой разобранный трофей. Чтоб маг с воительницей, войдя, все поняли без слов. Они вошли. Поняли. Офигели.

— А ведь я эту финтифлюшку проверял лично, — с грустью сказал Арх спустя полминуты. — И ничего настораживающего не почуял. Пора меня уволить.

— Пора, пора! — заржала Кукуцаполь.

— Может, не пора, — возразил я. — Наверно, скипетр защищал очень хороший маскирующий закл. Наложенный Анзенкамом с применением какой-то необычной магии. Причем она работала лишь до тех пор, пока он был жив. А когда его казнили, спала.

— Тебе бы адвокатом работать! — заржала Кукуцаполь еще громче. — И сколько ты сдерешь с нас за товар?

— Нисколько, — ответил я. — По крайней мере деньгами. Мне кажется, в таких случаях правильнее обмен любезностями. Как чаще всего бывает при совершении подношения мецената. Дающий ничего не ждет взамен дара, но обычно получает. А я даже не рассчитываю получить сразу. Готов отложить это на неопределенный срок. Уверен, за вами не пропадет.

— Хочешь оставить нас должниками?

— Почему бы нет? Вы разве против? С требованием о каком-то суперодолжении я не обращусь — не стану же я добровольно портить отношения с единственными русскими, которых знаю. А в удовлетворении незначительных просьб, наверно, вы мне и так не отказали бы. Правильно?..

В кабинет вошел Варми.

— Гляди! — сказал я, указывая на скипетр. — Догадываешься, что видишь?

Варми издал несколько звуков той же примерно членораздельности, какую демонстрировал в медитации барон Вертс.

— По договору это наша добыча, — продолжал я. — Но без сотни Кукуцаполь половина твоей гвардии уже проходила бы посмертные испытания. Возможно, во главе со мной. А потому считаю, что следует передать непобедимым скипетр безвозмездно. Уповая на то, что они не жадные скоты, и знают что такое благодарность.