Пока же я приказал плавить плуги и ковать оружие и доспехи. В работе были задействованы все имеющиеся силы – богатеи прекрасно понимали, что их шанс вернуться домой повышается с каждым новым клинком в войске; а беднякам, разумеется, тоже хотелось жить.

Через два дня в столицу стали прибывать кочевники, посланные вожаками в поддержку Двуликого. К концу недели их насчитывалось три тысячи.

Таким образом, на восьмой день после свержения линго мы решили выступать.

Накануне, поздним вечером, мы стояли на одном из балконов замка – я, Джухар и Круглый. Литолайн тихо посапывала на огромной кровати в комнате – очень устала, девочка…

Темнело в степи рано: судя по напольным часам, было только девять, а разглядеть что-то дальше собственного носа уже не представлялось возможным. Луна, словно огромная головка сыра, покоилась на темно-синем полотне неба. Татуировщик курил излюбленную трубку, дворецкий что-то напевал, а я пялился на звезды и думал.

Завтра я поведу огромную армию кочевников в Кортил. Многие погибнут ещё в горах, пораженные смертоносным взглядом василисков. Несколько сотен я потеряю, когда буду преодолевать оранжевую провинцию. Что останется от четырех тысяч воинов, когда мы выйдем к стенам Кортила? Сможем ли сровнять проклятый город с землей или потерпим поражение от его защитников?

И как я вообще собираюсь миновать оранжевые земли? Если поостеречься и не атаковать Ферр и другие поселения этой провинции, то оранжевые останутся позади и вряд ли упустят возможность прижать нас у самых стен Кортила. А защитники, воспользовавшись нежданной, но бесценной помощью, зальют мое войско кипящим маслом… Такой вариант мне, прямо сказать, не нравился. Но и уничтожать все селения, что попадутся нам в оранжевой провинции, я не мог: мне нужно было падение Кортила, города, который убил моего друга и искалечил мою жизнь, а не гибель ни в чем не повинных деревушек. Да и потом, главная опасность исходила не от маленьких селений, а от защитников Ферра. Штурмовать же еще и его было бы просто самоубийством – если и сдюжим, то к синей столице доберутся жалкие остатки великой степной Орды.

– О чем вы думаете, Двуликий? – спросил Джухар.

Несмотря на попытку линго уличить «нечестивца» в обмане, кочевники упорно продолжали называть меня Двуликим.

– О нашем походе. Он, кстати, очень похож на небо. Смотри, сколько над нами звезд – это наши воины, наша Орда. А Луна – это я, ваш предводитель. Ближе к рассвету звезды начнут пропадать, одна за другой, пока не исчезнут все. А потом исчезнет и Луна – утонет в багровом, как кровь, цвете восхода.

– Не печальтесь, Двуликий! Всё не так ужасно. Мы выполним пророчество!

– Да, но какой ценой?

– Цена сейчас не имеет значения. Это – наш долг. Если не мы, то кто защитит Корлогу, кто уничтожит рассадник заразы, именуемый Кортилом? Степь выставила лучших своих сыновей – поведите их к победе, Двуликий!

Его слова глубоко тронули меня. Степь собрала лучших сыновей… долг… Знал бы он, какова моя цель на самом деле!

Хотя Создатели знают. И даже вытащили меня с виселицы, лишь бы я повел кочевников за собой. Зачем это големам? Неужто, уничтожив один из важнейших городов Веронии, я действительно спасу собственное королевство? Ерунда какая-то…

Впрочем, теперь отступать поздно – армия уже собрана, кочевники только и ждут, когда я поведу их в бой… Я бросил взгляд на часы: почти десять.

Пора отправляться на боковую. Завтра – тяжелый день, за который нужно успеть сделать очень много… Попрощавшись с друзьями, я прошел в наши покои и завалился спать.

Последнее, что я увидел, прежде чем закрыл глаза и провалился в сон, – это прекрасное лицо Литолайн, мирно спящей на соседней кровати.